Разговор с ярославским художником-иллюстратором Игорем Сакуровым*

Игорь Сакуров живет в небольшом многоквартирном доме, глядя на который сразу понимаешь, что это архитектурный раритет.  Здание в меловой побелке невысоко, приземисто, похоже на крепость.  Когда входишь в квартиру Сакурова, впечатление от старины усиливается, так как попадаешь в мир стародавней мебели, фарфоровых фигурок в дореволюционных одеяниях, японских мечей, шпаг, тростей – в атмосферу, кажущуюся после улиц современного города музейной.

– Наверное, в таких домах и жили герои книг Бориса Акунина? –поинтересовался я у Игоря.

Спросил не случайно. Игорь Сакуров известен многолетним сотрудничеством с писателем.

– Акунинские персонажи обитали в очень похожих зданиях – согласился Сакуров. – Оно построено в конце восемнадцатого века, здесь по легенде будто бы даже останавливался Николай II во время посещения  Ярославля. В дни Ярославского мятежа 1918 года здание попало под пулеметный и артиллерийский обстрел, один снаряд пробил стену. Много чего помнит, знает этот дом.

– Наверное, атмосфера старины помогает иллюстрировать книги о прошлом? 

– Мне хорошо здесь работается, особенно   под музыку, с утра спокойную, а вечером, когда уже подступает усталость, для тонуса могу врубить и рок.

– Что вас привлекло в работах Акунина, причем настолько, что вы однажды направили ему на просмотр свой вариант иллюстрирования книги? Тема прошлого, которой так и дышат книги Акунина?  Или что-то другое?

 – Конечно, прошлое. Я с детства любил всё старинное – рисовал исключительно богатырей и гусаров, коллекционировал старинные монеты и репродукции живописи, созданной не позднее 19 века.

В кабинете Бориса Акунина

А увлечение акунинской прозой началось на излете девяностых. Однажды мой коллега-иллюстратор вручил мне книжку в серийной черной обложке, произнеся при этом самые лестные рекомендации. Я же, на тот момент снобистски увлекавшийся исключительно интеллектуальной литературой, почувствовал, наверно, примерно то же, что ощущает меломан-поклонник Шнитке, которому подсунули для прослушивания Стаса Михайлова. Однако после прочтения первых страниц вся моя предвзятость улетучилась. Какая манера письма, какой главный герой! А слуга у него – японец! Буквально проглотив эту небольшую книжку, а это были «Особые поручения», я потребовал у моего приятеля следующую… Когда же вышел роман «Алмазная колесница», окончательно понял, что хочу иллюстрировать прозу этого удивительного автора. Из приступа рефлексии («Где я, а где Акунин?», «Да разве я смогу?» и т.д.) меня вывела жена, которая буквально заставила меня написать популярному беллетристу. А ему неожиданно понравились мои картинки…   «В начале 2000-х художники часто предлагали мне иллюстрировать серию об Эрасте Фандорине. Я всех благодарил – и отказывался, – вспоминал он позже. – Но рисунки, присланные из Ярославля незнакомым художником, заставили меня усомниться в моей правоте. Игорь Сакуров нарисовал такого Фандорина, который полностью совпадал с моим внутренним видением. Герой не зафиксировался, а словно ожил. Так началось наше сотрудничество, длящееся уже много лет и охватившее несколько больших проектов».

  – Иллюстрирование девятитомного проекта «История Российского государства» продолжалась без малого десять лет!  Наверное, это работа потребовала от вас существенного напряжения, тем более, что вы еще параллельно иллюстрировали и приложения к этому труду в виде легкой художественной беллетристики  типа «Плевок дьявола»?

  – Больше сил и времени потребовала как раз беллетристическая часть проекта. Там и картинок нужно было больше, чем в исторические тома, и пофантазировать пришлось изрядно. Упомянутый «Плевок дьявола» – это короткая повесть, почти рассказ, а в составе «Истории Российского государства» были и большие романы. При этом порой из-за сжатых сроков я не имел возможности сделать столько иллюстраций, сколько хотелось автору и мне. Так случилось, к примеру, с романом «Дорога в Китеж», к которому удалось нарисовать только портреты персонажей и заставки глав, а полосными картинками пришлось пожертвовать в угоду срокам.    

– Как строится обычно ваш рабочий день? Сколько времени приходится держать в руках кисточку?

– Чаще я держу не кисточку, а карандаш. Кисточку обычно по четвергам, когда прихожу на портретный класс в студию ДК Добрынина. Там пишу маслом – это переключение на несколько иной род деятельности. Вообще, живопись стараюсь не бросать. В юные годы было дело, копировал русских художников: Крамского, Врубеля, а чаще других Коровина, прельстившись мнимой легкостью его письма.  Писал он и вправду легко, но цвет видел и передавал так, как дай бог каждому. Как оказалось, копирование не позволяет овладеть навыком такого цветовидения, он нарабатывается долгими тренировками совершенно иного свойства.

– Вы упомянули  студию в ДК Добрынина. Что это за студия? Она принадлежит вам?

– Нет, это муниципальная изостудия, где преподают школу реалистического рисования. Когда-то много лет назад я, будучи еще  студентом ярославского политеха, учился здесь живописи. Это потом были Ярославское Художественное училище, Московский Полиграфический институт, первые же уроки живописи и рисунка я получил в ДК Добрынина. Мой педагог, приведший меня в нынешнюю профессию, Елена Майевна Чернова до сей поры здесь ведет занятия. Каждый четверг я прихожу сюда не только для того, чтобы отдать должное ей, но и с целью наравне с другими участниками студии поработать над созданием чьего-то портрета. Для меня это вроде тренинга.

– Что вам дало обучение в Ярославском Художественном училище?

– Здесь я соприкоснулся с крепкой академической школой, оплотом которой является училище. Это одно из лучших художественных учебных заведений в России, отличием которого являются богатые традиции.  Училищу скоро исполнится 130 лет.

Здесь прошла моя первая персональная выставка, когда мне была предоставлена возможность самому отобрать работы для экспонирования. В памяти остался и примечательный пленэр в Суздале. Стояла поздняя осень, холодный ветер безжалостно трепал кроны деревьев, по утрам на крышах суздальских храмов выпадал иней, но нам это не мешало работать. Атмосфера была самая что ни на есть творческая.  Такая атмосфера царила и в стенах училища. Именно ощущение творческой свободы, создаваемой педагогами, содействовало раскрытию наших еще робких, только проклюнувшихся талантов.  В ходе учебы опять-таки не без помощи преподавателей приходило понимание того, что для раскрытия своего таланта нужно много и упорно трудиться. Очень многие известные художники начали свой путь к известности в стенах училища: Юрий Семенюк, Ариадна Соколова, Валерий Цаплин, Александр Петров, Николай Мухин – всех не перечесть.

– Чувствуется, вы следуете принципу «учиться никогда не поздно». Наверное, много читаете?

– Отдаю предпочтение качественной беллетристике и мемуарам. Книг в моей библиотеке много. Почетное место в нашей гостиной занимает дореволюционный книжный шкаф, приехавший из Саратова в конце 60-х вместе с семейством моей жены. Вообще Ольга – идеальная жена иллюстратора. Помимо шкафа, она сохранила в нашем доме невероятное количество старинных предметов, периодически используемых мною в работе: от раритетной одежды до мебели. Да и за создание в нашем жилище той неповторимой музейной атмосферы, о которой было упомянуто выше, я благодарен исключительно ей. 

– В чем главное отличие художника-иллюстратора от обычного живописца? Или здесь нет особой разницы?

– Разница, пожалуй, всё же есть. Живописец чаще работает на натуре, иллюстратор же в основном сидит в мастерской. Иллюстратор много времени проводит у компьютера (сбор материала, сканирование и доводка оригиналов и т.д.), живописцу компьютер, по-моему, не особо нужен. Иллюстратор выполняет конкретное задание, даваемое ему извне, а живописец, как правило, формулирует себе задачу сам.

– Вы более известны как иллюстратор, но это, наверное, слишком узкое определение границ вашего творчества?

– Занимаюсь и живописью – как же без этого? Пишу городские пейзажи, портреты,  иногда  обнаженную натуру. Но все же я более книжный иллюстратор. Если перевести в цифры сухой статистики, работа над иллюстрациями занимает в моей профессиональной деятельности примерно шестьдесят процентов, остальное живопись и свободное рисование.

  – Где вы берете информацию о том, какие одежды носили в прошлом, какое оружие применяли и прочие исторические детали, которые, судя по всему, очень необходимы для работы над иллюстрированием книг, связанных с историей?

– Здесь мне много помогает Михаил Черейский. Это человек, обладающий феноменальной эрудицией. Нас познакомил Борис Акунин более десяти лет назад, и с тех пор мы с Михаилом находимся в почти непрерывной переписке. Униформа, вооружение, гражданская одежда разных времен, исторические локации – на любой вопрос у него есть ответ. Мне фантастически повезло с Майклом (так его чаще всего именуют). Вот что пишет о нём сайт LiveLib: «Михаил Черейский — инженер и психолог по образованию, знаток исторической визуальной среды. Участвует в качестве консультанта и бильд-редактора практически во всех книжных и мультимедийных проектах Бориса Акунина и сотрудничает с ведущими российскими издательствами. Кроме того, Михаил Черейский пользуется международной известностью в области безопасности труда, он автор и редактор многих научных публикаций и эксперт «Международной организации труда». В 2012 году Михаил опубликовал книгу автобиографических заметок "Дракон с гарниром, двоечник-отличник и другие истории про маменькиного сынка».  Это совершенно замечательная книжка, которая давно занимает почетное место на моей книжной полке. Кстати, сейчас в производстве находится фильм «Поезд идет на восток или как я шпиона ловил» – её экранизация.  Маленького Мишу будет играть юный актер Мирон Проворов, уроженец Рыбинска. 

– Михаил Черейский, чувствуется, неординарная личность. Интересно, как получилось, что он увлекся историей, причем настолько, что стал крупным экспертом исторической визуальной среды?

– Михаил с детства погружен в мир истории.  Его ленинградская школа-восьмилетка находилась в пяти минутах ходьбы от Эрмитажа, школьников туда пускали бесплатно и завлекали в разные кружки.  К 14 годам он уже досконально изучил залы и кладовые музея, и не только поучаствовал в реставрационных работах, а даже съездил на раскопки в Новгород и Старую Ладогу.  А в 10-м классе получил золотую медаль на всесоюзной олимпиаде по истории!  Увлечение историей ему, можно сказать, передалось по родственной линии. Наверное, вы слышали об известном историке-пушкинисте Лазаре Черейском – это родственник Михаила.

М. Черейский консультирует по реалиями описываемой эпохи"

–  А вы часто сидите в архивах?

– Теперь уже не сижу. А в доинтернетную эпоху был завсегдатаем фонда редкой книги областной библиотеки имени Некрасова.  Тогда фондом заведовала Галина Павловна Федюк – глубокий знаток прошлого России, помощник многих ярославских писателей, художников, краеведов, журналистов, историков.  Выслушав мои просьбы, она исчезала в дебрях стеллажей, чтобы затем выйти оттуда с неизменной улыбкой, сгибаясь под тяжестью толстенных томов. Передо мной со страниц старинных фолиантов, расположившихся на столе, раскрывалась история российской книжной иллюстрации. В древнерусских рукописных книгах использовались нарисованные от руки миниатюры, позже их сменили гравюры, а затем и живописные иллюстрации. Иллюстрации – мощнейшее средство познания мира. Во многом благодаря труду художников, работавших в жанре исторической иллюстрации, мы сегодня имеем визуальное представление о предметах быта, украшениях стародавних времен, оружии, геральдике.  Приведу такой пример. Двести с лишним лет назад под Рыбинском в крепостной крестьянской семье родился Федор Солнцев. Ему повезло, что это произошло в имении графа Алексея Мусина-Пушкина. Граф, обнаружив одарённость Фёдора, направил талантливого крестьянского сына в Академию художеств. Став профессиональным живописцем, Солнцев зарисовал огромное количество исторических предметов – бармы Мономаха (художник доказал, что они сделаны в Греции в 17 веке), шлем Ярослава Всеволодовича, Казанские и Астраханские венцы русских государей, скипетры, дорогое оружие и доспехи, детали конской упряжи из собрания Оружейной палаты. В целом это более трех тысяч иллюстраций, составивших многотомное издание под названием  «Древности Российского государства»! Позднее многие из реликвий были утрачены, и мы имеем представление о них только благодаря акварелям талантливого уроженца Ярославской земли.

– Какие стар�