Публикации

Усы Фандорина подвели художника

Иллюстратор исторических детективов Бориса Акунина - ярославский художник Игорь Сакуров рассказал корреспонденту "Известий" Андрею Михайлову о нелегком хлебе иллюстратора и исторических ошибках в портретах.

Игорь Сакуров познакомился с Борисом Акуниным по воле случая

Известия: Прежде всего – о роли рисунков в книге…

Игорь Сакуров: Недавно пересмотрел хороший старый фильм "Необыкновенный день". Там герой, которого играет Марчелло Мастроянни, хочет завести интрижку с красивой, но замотанной жизнью домохозяйкой - Софи Лорен. Он дарит ей книгу "Три мушкетера", и она радостно говорит: "Ой! С картинками даже!" Так что рисунки – это важно. Даже когда Мастроянни знакомится с Софи Лорен.

и: Как вы оказались в связке с Акуниным?

Сакуров: Понимаете, хлеб художника-иллюстратора нелегок и не очень благодарен.

Основной заработок ему дают иллюстрации чисто технические – к учебникам, к буклетам. Хорошо, что у нас в Ярославле есть свое издательство, которое снабжает заказами на тему "Бим и Бом в стране математики". Но однажды я подумал: ну вот сейчас мне уже за 40, а что от меня останется, когда мне будет за 70? И тогда я понял, что надо в жизни что-то менять, довольно уже человечков для учебных изданий… Написал своему любимому писателю Акунину интернет-письмо: так мол и так, хотел бы иллюстрировать ваши книжки. Мне тогда, если честно, было просто интересно – ответит ли он? Ответил! И даже позвонил своему издателю, который заключил со мной и моим хорошим приятелем - дизайнером Максимом Рудановым контракт. Было это в 2005 году. Вот, собственно, и вся история, похожая на сказку.

и: Вы сами выбираете сюжеты, которые будете иллюстрировать, или это прерогатива автора?

Сакуров: В серии романов про Эраста Фандорина сюжеты для иллюстраций выбираю, как правило, я, а типажи, образы персонажей – Григорий Шалвович. Кстати, он очень хорошо знает актеров – например, относительно одного из персонажей написал, что тот должен быть похожим на Евгения Перова. А кто такой Евгений Перов? Оказалось, что это актер, который в первой экранизации "12 стульев" играл аукциониста. Толстый такой, кудрявый дядька – все мы его запомнили. Но что зовут его Евгений Перов – кто бы знал, кроме Акунина?

А вот в серии с названием "роман-кино" стоп-кадры выбирает сам Григорий Шалвович. Было, впрочем, одно исключение – в "Смерти на брудершафт" он выбор "стоп-кадров" доверил мне, но что-то ему все-таки, похоже, не понравилось, и в следующем романе он снова прислал мне полный перечень сцен для иллюстрации.

и: Сколько таких сцен обычно бывает?

Сакуров: Ой, много… Штук 50, как правило.

и: Успеваете все нарисовать к сроку?

Сакуров: Успеваю, но с трудом. Работа художника вообще требует больше времени, чем литератора. Там, где писателю достаточно написать "Проехал эскадрон гусар", иллюстратору нужно всех коней нарисовать – и постараться еще, чтобы мундиры у гусар соответствовали во всех деталях. Я, честно говоря, преклоняюсь перед работоспособностью художников, которые рисуют комиксы. Поручили бы мне нарисовать комикс страниц на 50 – я бы провозился с ним лет 5 - 6. Все сроки бы пропустил.

и: Вообще-то "роман-кино" предполагает что-то вроде комикса…

Сакуров: Изначально он предполагался именно как кино. Причем на роль главного злодея – немецкого шпиона Зеппа фон Теофельса – планировалось пригласить телеведущего Леонида Парфенова (кстати, с него он и рисован). Но сперва что-то не состыковалось, потом грянул кризис… В общем, все так и осталось на бумаге.

и: Кстати, о деталях… Вас часто критикуют за исторические ошибки?

Сакуров: И не говорите. На "фандоринском" форуме это одна из любимых тем. Но сейчас-то у меня "тыл прикрыт", поскольку я дружен с самым авторитетным участником этого форума, он у меня консультантом. А первый его отзыв на мои иллюстрации был примерно таким: "Неплохие картинки. И даже хорошие. И даже могли бы быть замечательными, если бы не дурацкие шашки, дикие железнодорожные вагоны, чехарда с аксельбантами у адъютантов… Но не будем строги к художнику". Но теперь у меня благодаря его участию ошибок стало очень мало. Хотя они есть. Вот, например, молодой Эраст Фандорин. В этом портрете есть ошибка.

и: Какая?

Сакуров: Усы. Уже после сдачи книги в печать я ее перечитал и нашел ремарку с описанием внешности Фандорина в полицейском донесении: "Усов нет и непохоже, чтобы брил". Но менять что-то было уже поздно.

и: Сколько еще книг про Фандорина напишет Борис Акунин?

Сакуров: Вообще-то книг Бориса Акунина будет еще много, но фандоринская серия близится к концу – будет еще романа три, максимум четыре. Или три романа и несколько повестей.

и: Чем дело кончится? Ведь уже к 1917 году идет. Какой будет судьба Эраста Фандорина?

Сакуров: Ну, этого Григорий Шалвович никому не скажет… Хотя есть у меня ощущение, что как-то он пересечется с героем серии "романов-кино" Алексеем Романовым.

Газета Известия

^{Борис Акунин включен Министерством юстиции в реестр иностранных агентов, включен Росфинмониторингом в перечень террористов и экстремистов.}

Ярославский художник Игорь Сакуров: «Пришлось заменить мой автопортрет на самовар»

В свет выходит последняя книга Бориса Акунина серии «Смерть на брудершафт» с рисунками нашего иллюстратора

Над рабочим столом художника Игоря Сакурова - иллюстратора книг Бориса Акунина - снова выставка графики. На рисунках изображены военные корреспонденты с фотоаппаратами, рабочие с лозунгами на революционном восстании, женщины-солдаты с винтовками и даже Ленин.

- На днях в издательстве должны выпустить последнюю книгу из серии «Смерть на брудершафт», - рассказывает художник. - Это окончание серии. Книга состоит из двух повестей. В повести «Операция «Транзит» рассказывается об отправке в Россию в знаменитом запломбированном вагоне личности, призванной изменить ход русской истории. На одном из рисунков главный герой, Ленин, в пиджаке и галстуке в горошек. Вождь мирового пролетариата с пришуром смотрит вдаль. В его облике есть нечто мефистофелевское.

- Автор хотел, чтобы у вождя было злое насмешливое лицо, - комментирует художник. - А вот и второй главный персонаж этой повести - германский шпион Зепп. На рисунке он изображен лежащим в постели с дамой.

- С такой импозантностью (а-ля Парфенов) ему не сложно обольщать женщин,- смеется Сакуров, - вот он и использует их в своей игре, ведь дамы буквально смотрят ему в рот.

Вторая повесть этой книги - «Батальон ангелов» - посвящена трагической истории первого в России женского батальона смерти. Историческая основа: создание простой русской крестьянкой из Новгородской губернии Марией Бочкаревой в 1917-м женского батальона, и его участие в боях. Известно, что сама Бочкарева служила в армии наравне с мужчинами по личному разрешению Николая II с 1915 года, четырежды была ранена и стала первой женщиной - полным Георгиевским кавалером. А в 1917 году, когда боевой дух русской армии был уже на нуле, Бочкарева решила его поддержать необычным способом - привезти на фронт женщин, которые своим героическим примером вернули бы слабохарактерных воинов в окопы. Как писала она в Петроград, «солдаты в эту великую войну устали, и им нужно помочь… нравственно».

- Очень трогательная и пронзительная вещь. На мой субъективный взгляд - это лучшая повесть цикла, - делится своими впечатлениями Игорь Сакуров. - Посвященная некоторым эпизодам краткого существования женского батальона, повесть поднимает тему женщины на войне, точнее, несовместимости женщины с войной. В нашем обыденном сознании женский батальон представлен как некое карикатурно-пародийное явление, да еще Эйзенштейн своим пропагандистским фильмом «Октябрь» подпустил клоунады. А, наверное, зря. В печально известном наступлении под Сморгонью (о нем идет речь в повести) батальон понес большие потери - погибли десятки женщин. При этом не будем забывать, что все они были, что называется, «доброволицы» - никто их в солдаты силком не загонял...

Будет в этой повести и романтическая линия. Рядовая этого батальона влюбится в другого главного героя всей серии - Алексея Романова. Напомним, что этому персонажу 25 лет, он чудно поет и играет на фортепьяно. Побывал на войне, получил ранение и Георгиевский крест, а сейчас работает в контрразведке.

На рисунках Сакурова - женщины, обритые наголо, с ружьями, сцены демонстрации рабочих, сцена романтического свидания. А на одной из иллюстраций военные корреспонденты с фотокамерами, среди которых можно увидеть автопортрет самого художника.

- Этого рисунка в таком виде в книжке вы не увидите, - говорит Игорь. - Акунину был просто необходим тут самовар, ведь военкорров в женском полку привечали, кормили, а место, куда его поставить? Вот в окончательном варианте и пришлось заменить мою физиономию на стол с самоваром - никуда больше этот самовар не лез.

www.kp.ru

Ярославский художник Игорь Сакуров (слева) и писатель Борис Акунин.

На рисунках Сакурова изображены военные корреспонденты с фотоаппаратами, рабочие с лозунгами на революционном восстании, женщины-солдаты с винтовками и даже Ленин.

Из Москвы — в Нагасаки, из Нью-Йорка — куда?

Игорь Сакуров — книжный оформитель из Ярославля. Он окончил Полиграфический институт и даже подумывал остаться в Москве, но потом понял, что сегодня с писателями и издательствами вполне можно работать в родном городе, не теряя скорости и эффективности взаимодействия. Для издательства «ОЛМА Медиа Групп» он оформляет книги двух авторов — Бориса Акунина (Григория Чхартишвили) и Мастера Чэня (Дмитрия Косырева). На днях в агентстве «РИА-Новости» он представил журналистам обложку третьей книги серии про Нанидата Маниаха «Любимый жеребенок дома Маниахов».

ОЛМА уже увидели свет первые две части трилогии — «Любимая мартышка дома Тан» и «Любимый ястреб дома Аббаса». В оформлении Игорю Сакурову помогал дизайнер Максим Руданов, который, по свидетельству художника, «тонко чувствует шрифты».

Сакуров сам выбрал Мастера Чэня в качестве иллюстрируемого автора. «Я нашел в Интернете несколько страничек книги «Амалия и белое видение», увлекся, отправился в магазин и купил книгу. Как раз в это время я работал с ОЛМА Медиа Групп над «Соколом и Ласточкой» Акунина и предложил редактору проиллюстрировать всю серию об Амалии. Героиня мне нравится — она такая мисс Марпл, только молоденькая, очень sexy и все время катается на экзотических видах транспорта. Может быть, со временем эта серия будет оформлена подробно, потому что это вкусная проза, наполненная большим количеством деталей жизни 20-х годов — автомобили, женщины, джаз… Ведь и сам Дмитрий Косырев (Мастер Чэнь) — гурман и бонвиван, он умеет радоваться жизни. Это видно по его произведениям. А, как известно, «каждый пишет, как он дышит».

Художник с удовольствием вспоминает свою работу с другим автором ОЛМА — Борисом Акуниным над «Соколом и Ласточкой» — четвертой книгой серии «Приключения магистра». «Путешествие с Борисом Акуниным по южным морям было увлекательнейшим, — говорит он. — Этот автор очень внимательно относится к различным историческим реалиям. Если уж он описывает парусник и его оснастку, создается впечатление, что он на нем ходил. А если «этажерку» времен Первой мировой войны, то словно сам на ней летал. Я старался соответствовать писателю и ни в чем не наврать».

Оба иллюстрируемых Сакуровым автора ОЛМА тяготеют к теме Востока – от Ближнего до самого что ни на есть Дальнего. Но ответить на вопрос: кого из восточных классиков — Басе, Конфуция или Саади — художник предпочел бы иллюстрировать, если бы ему одновременно пришли все три предложения от издателей, Игорь Сакуров затруднился.

Художник Игорь Сакуров представил эскиз обложки к книге Мастера Чэня

МОСКВА, 24 мая - РИА Новости. Известный художник-иллюстратор, автор обложек и иллюстраций к книгам Бориса Акунина Игорь Сакуров представил эскиз обложки к роману Мастера Чэня (Дмитрия Косырева) "Любимый жеребенок дома Маниахов" на пресс-конференции в РИА Новости в понедельник.

"Игорь сделал иллюстрацию обложки моего нового романа из трилогии про Нанидата Маниаха, когда были написаны только первые четырнадцать глав", - уточнил писатель Дмитрий Косырев, работающий под псевдонимом Мастер Чэнь.

В центре обложки изображен главный герой романа, лица которого, как признался Косырев, он сам не представлял, но образ, созданный Сакуровым, ему очень импонирует.

Читатели уже смогли познакомиться с приключенческо-шпионскими романами про Маниаха "Любимая мартышка дома Тан" (2006) и "Любимый ястреб дома Аббаса" (2007).

По словам Косырева, Игорь Сакуров - один из немногих настоящих мастеров книжной иллюстрации. Писатель отметил, например, его работы к книге Акунина "Сокол и Ласточка", назвав это издание настоящим произведением иллюстраторского искусства.

"В России сейчас есть два-три человека, которых можно назвать настоящими мастерами этого сверхсложного и деликатного дела. Если Игорь рисует обложку, то продажи книги увеличиваются на много процентов", - подчеркнул Косырев.

Сакуров отметил, что деликатность его работы состоится в том, что иллюстратор и автор книги должны обсудить и договорится, какими же в конечном итоге читатели увидят героев произведения.

"С Дмитрием мы много спорили и о внешности женщин, и о худобе дракона, который изображен на обложке нового романа. Дмитрию показалось, что я изобразил этого дракона слишком худым, и я нарисовал его потолще", - поделился художник.

По его словам, во время работы над иллюстрациями к романам Акунина про Эраста Фандорина, у него также возникали разногласия с автором.

"Например, я изобразил Эраста Петровича в "Азазели", сидящим на сарае в портянках. Отправил эту иллюстрацию Акунину, а в ответ получил длинное письмо, в котором автор разъяснял, что ни в коем случае нельзя изображать романтического героя без штанов", - рассказал Сакуров.

Художник отметил, что во многих случаях сам выбирает автора, с которым работает над созданием книги, хотя иногда и берется за не столь интересные, но коммерчески выгодные проекты. По его опыту, с хорошими писателями работа идет легче и продуктивнее, чем с графоманами, которые до бесконечности переписывают свои произведения, нечетко представляя себе конечный результат.

Сакуров признался, что сам стал инициатором работы с Косыревым, прочитав его книги. По словам художника, его сразу привлекла "вкусная проза" Мастера Чэня, полная приключений, ярких деталей и интересных исторических фактов.

"Писатель очень внимателен к деталям, и мне, чтобы не наврать, нужно было окунуться в мир его книг", - добавил художник.

Дмитрий Косырев, работающий под псевдонимом Мастер Чэнь, пишет романы на необычном стыке жанров - шпионские исторические детективы, которым присуща крайняя достоверность деталей. Выпускник Института стран Азии и Африки при МГУ и Наньянского университета (Сингапур), историк, востоковед, он работал в Юго-Восточной Азии (Малайзия, Сингапур, Филиппины).

В настоящее время работает политическим обозревателем РИА "Новости".

Фандоринский проект - дело моей жизни

Ярославский художник Игорь Сакуров иллюстрирует бестселлеры

Кто бы мог подумать, что именно в Ярославле, в небольшом, ничем не примечательном доме на Которосльной набережной, произошло визуальное рождение известных чуть ли не всему миру литературных героев книг Бориса Акунина. Благодаря нашему земляку Игорю Сакурову обрели свое лицо Эраст Петрович Фандорин, Маса, Тюльпанов и другие герои знаменитой акунинской серии о приключениях сыщика. Мы встретились со знаменитым художником и попросили его рассказать о себе, своей семье и творчестве.

- Игорь, как вы находите образ героя?

- В первую очередь беру его из текста. Но, например, Фандорин оказался очень трудным персонажем, его образ лепился понемножку из разных актеров, не буду называть их фамилии, так как они могут не очень позитивно отнестись к тому, что их внешность где-то использовалась. Ни Носкова, ни Бероева, ни Меньшикова я не мог взять один к одному. Хотя все три фильма мне нравятся, Эраста Петровича я вижу другим. По моему мнению, сыграть Фандорина мог бы ныне покойный Юрий Васильев, известный по роли первого возлюбленного главной героини фильма "Москва слезам не верит". Человек благородной внешности, осанистый. Я даже начал какие-то наброски с него делать, но потом отошел в сторону.

- Кажется, была какая-то занимательная история с поиском прототипа для помощника Фандорина - Тюльпанова?

- Да, юношу на эту "роль" мы искали долго. Я даже проводил своего рода кастинг: повесил объявление в театральном училище: "Требуется молодой человек с оттопыренными ушами. Впрочем, уши не обязательно, могу пририсовать сам". Попытался описать внешность, но, видимо, сделал это не очень внятно, потому что никто из откликнувшихся не обладал подходящим обликом. Потом дочь Ксения, видя мои муки, предложила в качестве Тюльпанова своего одноклассника.

- А были случаи, когда ваше мнение по поводу внешности героя расходилось с авторским?

- Были, но я просто говорил "хорошо" и старался все сделать так, как хочет автор. Иногда, правда, пытался протащить свою идею, но сейчас этого не делаю. Это его мир, он его придумал. Если Акунин со мной сразу не согласился, понимаю, что спорить не имеет смысла, все равно получится, как он говорит. Правда, по новому проекту были некоторые разночтения.

- Расскажите о нем подробнее.

- Проект о новых приключениях Эраста Петровича. Место действия - Москва 1911 года, Фандорину уже 55 лет. Он расследует преступление, происшедшее в одном из столичных театров. Книга называется "Весь мир - театр", она выйдет в свет 22 декабря. К сожалению, по условиям контракта, большего я раскрыть не могу.

- А работы, не связанные с книгами Бориса Акунина?

- После выхода "Сокола и ласточки" я и дизайнер Максим Руданов задружились с одним из издательств, и на нас посыпались заказы, связанные с оформлением обложек. Сейчас оформляем книги Александра Бушкова, в которых тоже главным героем является сыщик - Бестужев. Некоторые работы для Бушкова я пишу маслом, притом, что маслом я не писал с институтских времен.

- И на данный момент это все ваши проекты?

- Да, но с ними очень много работы. У меня контракт на всю акунинскую серию. Уже отрисованы "Коронация", "Азазель", "Особые поручения" и некоторые другие. С картинками вышло шесть книг, в декабре появится седьмая. Может, это пафосно звучит, но я считаю делом своей жизни создание полного иллюстрированного фандоринского проекта, итогом которого станет выпуск подарочного издания.

- В вашей семье еще есть художники?

- Нет, дочь Ксения читает на телевидении погоду. Сын Тимофей живет в Германии, женат на немке, их дочке два с половиной года. Очень приятная девчушка, я два раза ее видел. Тимофей учится в нашем театральном училище заочно, но о его дальнейшей профессиональной деятельности говорить пока трудно. Он очень трудолюбивый человек, рукастый. Если для меня поменять прокладку в кране - предел инженерных возможностей, то он может много больше. Рисовать Тимофей не умеет, месяца два ходил в изостудию, но так на этих горшках и "завял". Я считаю, если есть желание рисовать, то оно себя проявит, а насильно заставлять нельзя.

Моя жена Ольга Терпугова - эндокринолог, хороший врач, а также мой консультант и генератор идей. Именно она автор идеи, которую я провел уже через семь книг фандоринской серии: благодаря ей на страницах появились портреты-визитки персонажей. Мы с Ольгой оба "старьевщики", никогда ничего не выкидываем, и жена отвечает за "материальную базу": если мне нужно платье фасона начала 20 века или какая-то муфта, она находит. Дочь тоже помогает при создании образов - с нее нарисованы многие героини акунинских книг.

Подводя итоги

«Нефритовые четки» Бориса Акунина – сборник, в который входят семь рассказов и три повести, рассказывающих о приключениях Эраста Фандорина в девятнадцатом веке. Заикающийся сыщик с седыми висками – любимый герой автора; серии «Новый детектив» уделяется больше внимания, чем другим проектам. Акунин не спешит завершать фандоринскую биографию. Сделав паузу, он возвращается в прошлое, заполняет пробелы, повествуя о годах, проведенных Эрастом Петровичем в Японии, и о случаях из практики, не вписывающихся в формат романа.

Сборник составлялся неспешно и это пошло ему на пользу: возможно, «Нефритовые четки» – это одно из лучших произведений модного беллетриста и рекордный, полумиллионный тираж, безусловно, разойдется в столь же рекордные сроки. Эта книга – пример идеального постмодернистского развлечения для широкого круга читателей. Те, кто ценит в детективах прежде всего занимательные сюжеты, останутся довольны – вместо одной загадки они получают под одной обложкой сразу десять, оптом. Поклонники высоколобой литературы также будут не разочарованы: «Нефритовые четки» – это игровое переосмысление десяти классических историй, наполненное многочисленными анаграммами, аллюзиями и пародиями.

Первый из рассказов, «Сигумо», посвящен Санъютэю Энтё, сочинителю кайданов, японских повестей о призраках. Эта вещь уже появлялась в «Кладбищенских историях» – здесь Акунин предлагает рациональное объяснение убийства, в котором важную роль играет призрак безголового монаха. «Table-talk 1882 года» также был известен поклонникам Фандорина – несколько лет назад в Интернете был проведен конкурс, в котором предлагалось посоревноваться с великим сыщиком и объяснить загадочное исчезновение девушки из подмосковного имения. Эта живодерская литературная шутка перепевает «Убийство на улице Морг» – с помощью дедукции главный герой восстанавливает подробности зверского убийства. Честертон говорил, что для Эдгара По даже шахматы были слишком поэтичными – и это хорошо видно по циничному черному юмору акунинского рассказа.

«Из жизни щепок» – вариация на темы книг Жоржа Сименона, рассказывающих о преступлениях, совершаемых в среде маленьких людей. Здесь Фандорин внедряется в железнодорожную компанию и обнаруживает, что здешних Акакиев Акакиевичей волнуют не только шинели, но и более важные предметы. «Нефритовые четки» – оммаж Роберту ван Гулику, акунинскому собрату по перу, сочинившему цикл исторических детективов о судье Ди. Эта зарисовка интересна главным образом фантастическими описаниями китайского квартала Москвы и прояснением отношения Фандорина к сверхъестественному.

В «Скарпее Баскаковых» на русскую почву грубовато пересажена «Собака Баскервилей». Чрезвычайно хорош следующий рассказ, «Одна десятая процента», посвященный Патриции Хайсмит. Замечательно в нем, прежде всего, то, что до середины истории не можешь понять, какой именно из сюжетов создателя мистера Рипли реконструируется в данном случае и большую часть удовольствия получаешь, осознав, после упоминания поезда, что стало источником вдохновения для Акунина. Завершает череду рассказов «Чаепитие в Бристоле» – здесь Фандорин работает на пару со старушкой, заставляющей вспомнить мисс Марпл. Вдвоем, церемонно пропуская друг друга вперед в детективных рассуждениях, они распутывают дело о краже бриллиантового колье.

Формально повесть «Долина мечты» отсылает нас к «Сонной лощине» Вашингтона Ирвинга, но читатели наверняка лучше знают и помнят всадника без головы из книги Майн Рида. В Америке Фандорин отправляется на Дикий Запад и там выходит на дуэль с задиристым ковбоем, оказывает сопротивление гангстерам, пытающимся ограбить поезд, и влюбляется в цветок душистых прерий, богатую и энергичную девушку из Нового Света. «Долина мечты» – бездумное и потому прекрасное авантюрное чтиво. Следующая повесть, «Перед концом света», повсеместно признаваемая лучшей вещью из сборника – это уже более серьезное произведение. В ней Акунин вспоминает богословские диспуты из «Имени розы» Умберто Эко. В 1897 году Фандорин отправляется на русский Север к староверам, чтобы увидеть, как двадцатый век столкнется с семнадцатым: в России проводится перепись населения. Не желая получить печать Антихриста, древлеправославные совершают массовые самоубийства, и за ними, вероятно, стоит один человек, твердо уверенный в том, что мир сей живет под властью дьявола. Описания быта старообрядцев далеки от реальности, но финальная речь Фандорина в защиту жизни оправдывает любые недостатки этой непросто устроенной повести.

Завершает книгу плутовской детектив, в котором на поединок выходят сразу трое интеллектуалов – джентльмен-вор Арсен Люпен, саркастичный Шерлок Холмс и осторожный Эраст Фандорин. Сначала «Узница башни» вызывает определенное беспокойство – опасаешься, не даст ли Акунин победить в этом противоборстве своему заикающемуся герою лишь для того, чтобы продемонстрировать преимущество российской дедукции над французской и английской. Но нет, автор успешно обходит эту ловушку и раздает всем сестрам по серьгам, предложив в финале неожиданное восточное толкование одного из известнейших английских стихов. С девятнадцатым веком Акунин расстается улыбаясь, а нам остается только грустить – теперь, по не раз оговоренным обязательствам, беллетристу остается сочинить лишь два романа, чтобы подвести к финалу фандоринскую эпопею. Блестящие «Нефритовые четки» позволяют надеяться, что это будут качественные романы. Радует и то, что теперь у Акунина появился новый спутник – иллюстрации Игоря Сакурова превосходны, художнику удается передавать облик персонажей, не прибегая к гротеску или карикатуре, но и не превращая героев в восковые фигуры.

daotown.ru

Иллюстратор

О.ЖУРАВЛЕВА: Добрый день, в Москве 16:06. Это действительно программа «Послужной список». Газету «Труд» представляет Яна Маргасова.

Я.МАРГАСОВА: Здравствуйте.

О.ЖУРАВЛЕВА: А «Эхо Москвы» представляет Ольга Журавлева. Здравствуйте. На букву «И» в «Послужном списке» у нас появилась такая замечательная профессия, как иллюстратор книг, он же – книжный иллюстратор.

Я.МАРГАСОВА: Нам посоветовали, кстати.

О.ЖУРАВЛЕВА: Да, наши слушатели нам предложили осветить этот вопрос. И действительно, это очень интересно. Мы говорим не просто о художниках, которых очень много в разных видах, а мы говорим именно о тех, кто иллюстрирует книги. Но не обязательно книги, в общем-то. Можно иллюстрировать и что-нибудь еще – например, журналы и так далее. Но в основном нам удалось поговорить как раз с иллюстраторами книг, потому что всегда это очень интересно – с книгой как-то сживаешься больше, чем, например, с журналом или с открыткой, и всегда какой-то может возникнуть диспут – вот я по-другому эту книжку прочитала, чем художник.

Я.МАРГАСОВА: Конечно, разнообразие иллюстраторов, книг…

О.ЖУРАВЛЕВА: Можно одну и ту же книжку с иллюстрациями совершенно по-разному воспринимать. Это правда. Но вам опять повезло. Потому что мы выбрали такую замечательную профессию, что к ней возник замечательный вопрос и еще более замечательный приз. Мы хотим сегодня разыграть приз. Если вы ответите на вопрос, который я задам, он будет длинный, про одного художника, назовете его имя, то тогда вы получите, особенно если у вас есть дети или есть кому подарить из детей, то вы получите просто большое удовольствие. У нас есть шесть экземпляров редчайшей и изумительнейшей книжки под названием «Как стать путешественником. Руководство для юного покорителя земель», издательство «Эгмонт» ее издало. Собирательный автор называется – сэр Генри Храбренгтон, то есть отважный человек.

Я.МАРГАСОВА: Книжка выглядит, конечно, фантастически – со всякими конвертиками, вложениями.

О.ЖУРАВЛЕВА: Объемными всякими картинками.

Я.МАРГАСОВА: 3D-картинки, да.

О.ЖУРАВЛЕВА: Практически. Надо сразу сказать, что иллюстраторов там работало несколько. И иллюстраторы все в основном заграничные, ну а рассказывать мы будем, конечно, о наших. И вопрос тоже касается нашего художника. Он иллюстратор как бы в широком смысле. Он активный участник товарищества передвижников и сам по себе был передвижник, в том смысле, что он как раз путешественник, что созвучно с нашим призом. Сегодня, кстати, Марко Поло будет в программе «Все так» у Алексея Венедиктова. Так что здесь будет такая тонкая линия в нашем эфире. Так вот, скажите, пожалуйста, что за художник, который всю жизнь был еще и неутомимым путешественником, стремясь, по его собственным словам, учиться на живой летописи истории мира, он ездил по России, на Кавказ, в Крым, на Дунай, в Западную Европу, дважды побывал в Туркестане и участвовал в колониальных походах русских войск, два раза был в Индии, участвовал в русско-турецкой войне на Балканах, посетил Сирию и Палестину, был в Соединенных Штатах, на Филиппинах, на Кубе и в Японии? Впечатления от поездок воплощались в больших циклах этюдов и картин. Ну и самая такая уже роковая подсказка: одна из самых знаменитых работ этого художника имеет на раме надпись: «Посвящается всем великим завоевателям – прошедшим, настоящим и будущим». Внимание. Вопрос. Как звали этого художника? Пришлите нам, пожалуйста, фамилию этого русского художника. Я уже сказала, что он передвижник во всех смыслах этого слова. На номер +7 985 970 4545. Первые шесть человек получат великолепную книжку издательства «Эгмонт» под названием «Как стать путешественником. Руководство для юного покорителя земель». На этом водная наша закончена, и начинается основная картина. Основная картина начинается, как всегда, с труда. Потому что тяжелый труд был проделан, была проделана большая работа, и Яна нам сейчас расскажет о профессии книжного иллюстратора именно в контексте т.н. «Фокуса труда».

ФОКУС ТРУДА

О.ЖУРАВЛЕВА: Итак.

Я.МАРГАСОВА: Иллюстратор – работает над иллюстрациями для книг, открыток, обложек для дисков, газетных статей и так далее. Задача иллюстратора – адекватно и красочно выразить мысли автора литературного произведения либо статьи в печатном издании ярким художественным образом. Иллюстратор должен обладать многими знаниями по живописи и рисунку, графике, теории искусств, литературному творчеству, должен знать специальные художественные дисциплины, техники и технологии работы. Главное, чем должен обладать иллюстратор, это ярко выраженный и предсказуемый собственный стиль. Имеется в виду, что если он будет работать над книгой, он сможет оформить ее в едином стиле, еще и в своем стиле.

О.ЖУРАВЛЕВА: Еще я добавлю после бесед с иллюстраторами такой момент – иногда для автора литературного произведения важна именно рука конкретного художника.

Я.МАРГАСОВА: Да, тем более что бывают серии книг.

О.ЖУРАВЛЕВА: Да, и серию книг нужно оформлять именно одной и той же рукой.

Я.МАРГАСОВА: Это так. Иллюстратор должен выбрать соответствующую технику рисования – от простого карандаша до компьютерной графики. Неплохо читать литературу вокруг сюжета, спланировать свою работу, чтобы сдавать ее в срок, использовать сложные техники – например, офорт, разновидность гравюры на металле. В общем, очень много техник он должен знать и уметь применять их в нужное время в нужном месте, владеть компьютерными программами, например, для разработки макета будущего произведения, за короткое время выполнять необходимые эскизы в нескольких вариантах, презентовать наброски и готовую работу и свое портфолио. Потому что бывает так, что не с первого взгляда могут понравиться предложенные иллюстрации, но правильно их презентовать и какое-то свое видение предложить нужно уметь.

О.ЖУРАВЛЕВА: Там вступает в дело, как выяснилось, такой страшный человек, как художественный редактор.

Я.МАРГАСОВА: О да.

О.ЖУРАВЛЕВА: И, собственно, это человек, который в конечном итоге дает добро на конкретные иллюстрации.

Я.МАРГАСОВА: Да, и хорошо бы им быть одной командой.

О.ЖУРАВЛЕВА: В какой-то степени да, хотя, конечно, это работа индивидуальная.

Я.МАРГАСОВА: Да, и вот как раз последнее из таких умений – это умение работать в коллективе художников, например, при иллюстрации многотомников, серии книг либо энциклопедий.

О.ЖУРАВЛЕВА: Или как в случае с нашей книжкой, о которой мы говорили, которую мы разыгрываем, там работало три иллюстратора плюс дизайнер плюс отдельно редактор художественный, именно по этому проекту, потому что он достаточно сложный.

Я.МАРГАСОВА: Очень красивая, конечно, книга. Качества, которыми должен обладать иллюстратор, следующие: образное мышление, фантазия, высокий уровень развития общих способностей, анализ, синтез, логика, вербальные способности, словесно-логическое мышление, наблюдательность, развитое воображение, умение выразить свои мысли и образы именно в рисунке…

О.ЖУРАВЛЕВА: Яна, один момент, одна реплика. Я как раз, слушая интервью наших собеседников, обратила внимание, особенно мужчины, которые представлены сегодня у нас в программе, они изумительно хорошо говорят.

Я.МАРГАСОВА: Правда?

О.ЖУРАВЛЕВА: Да, вот я монтировала эти интервью и поняла, что излагают просто потрясающе.

Я.МАРГАСОВА: Ты знаешь, меня тут больше всего привлекает из качеств именно умение выразить свои мысли и образы в рисунке, потому что бывают такие душевные порывы, когда хочется сесть и что-нибудь нарисовать или какое-то впечатление нарисовать. Но ты понимаешь, что нет такого дара и нет координации как раз между…

О.ЖУРАВЛЕВА: У меня в детстве был такой момент – когда я не могла какие-то вещи объяснить взрослым, я каждый раз говорила: «Давайте я лучше нарисую». Дорогу, место, костюм, форму печенья, все что угодно. Вот мне было проще нарисовать.

Я.МАРГАСОВА: Здорово. У меня такого не было.

О.ЖУРАВЛЕВА: Я тебе нарисую.

Я.МАРГАСОВА: Есть, между прочим, медицинские ограничения к работе иллюстратора.

О.ЖУРАВЛЕВА: Да что ты говоришь!

Я.МАРГАСОВА: Аллергия на рабочие материалы и книжную пыль.

О.ЖУРАВЛЕВА: Между прочим.

Я.МАРГАСОВА: Да. Что касается образования – обязательно начальное художественное образование, это художественная школа. Потому что даже помню по своим детским друзьям, они и жаловались и страдали больше всего, кто учился в художественных школах, от того, что самый тяжелый предмет был – это композиция. И уже начиная с художественной школы, этому уделяют большое внимание.

О.ЖУРАВЛЕВА: Ну, я тоже, честно говоря, проходила эту самую художественную композицию. У нас, конечно, были натюрморты и все прочие рисунки и скульптуры. Еще была такая вещь, как прикладное искусство. Это, кстати, тоже к работе иллюстратора имеет непосредственное отношение. Потому что и гравюрам и всем таким вот вещам тоже учат, начиная с младых ногтей.

Я.МАРГАСОВА: Конечно. И далее по списку – это среднее профессиональное образование, высшее образование обязательно. Могу привести несколько важных учебных заведений. Что касается среднего образования в Москве, это Художественно-гуманитарный колледж, специализация – «Графика и интерьер», Профессиональный лицей декоративно-прикладного искусства имени Карла Фаберже, специализация – «Художник миниатюрной живописи», и Профессиональный художественный лицей анимационной кинематографии, специализация – «Художник-мультипликатор» и «Художник-декоратор».

О.ЖУРАВЛЕВА: Между прочим, связь между художником-мультипликатором и декоратором почти прямая.

Я.МАРГАСОВА: Абсолютно прямая. Потому что в профессиональных заведениях нет четкой специализации. И семи иллюстраторы часто работают не только над книгами – над анимационными проектами тоже.

О.ЖУРАВЛЕВА: Скажи, пожалуйста, мы добрались уже до финансов?

Я.МАРГАСОВА: Нет еще. Сначала о работе, а потом о финансах.

О.ЖУРАВЛЕВА: Работу, на самом деле, мы себе представляем. Так, в целом.

Я.МАРГАСОВА: Где работают. В художественных мастерских, в редакциях газет и журналов, в частных студиях, в издательских домах, в рекламном и выставочном бизнесе. И, конечно же, преподают. Ну и плюс – всегда иллюстраторы могут работать на фрилансе и сами составлять свой рабочий день, график и, соответственно, финансы.

О.ЖУРАВЛЕВА: Ну, в основном поиск заказов – это до определенного момента все-таки задача самого художника, насколько мы понимаем, потому что нужно ходить по всевозможным выставкам, издательствам и так далее, смотреть, что они делают, и понимать, кому модно предложить свои услуги. И только когда уже иллюстратор достигает определенного имени и его стиль уже известен, вот тогда может настать золотой момент, когда, например, какой-то автор захочет, чтобы его книгу проиллюстрировал именно этот художник. И, кстати говоря, в воспоминаниях Корнея Ивановича Чуковского неоднократно всплывает история именно с картинками, когда его детские книги иллюстрировали вполне конкретные люди, и вот этот автор ему нравился, этот не нравился, с этим они спорили, с тем, наоборот, дружили и так далее.

Я.МАРГАСОВА: Ну я, кстати, думаю, что работа на фрилансе не только хороша тем для иллюстраторов, что у них свой рабочий график, но они могут сами регулировать степень узнаваемости своего имени, то есть работают на имя, пытаясь засветиться в как можно более широком кругу, а потом могут уже где-то укорениться.

О.ЖУРАВЛЕВА: Ну давай же уже перейдем к главному.

ПЛАТЕЖНАЯ ВЕДОМОСТЬ

О.ЖУРАВЛЕВА: Итак, есть у тебя хотя бы приблизительно?

Я.МАРГАСОВА: Да. Начинающий иллюстратор получает в среднем от 10 тысяч рублей, в издательском доме…

О.ЖУРАВЛЕВА: За что? За месяц?

Я.МАРГАСОВА: Да, в месяц.

О.ЖУРАВЛЕВА: Потому что, наверное, все-таки про проектам считают.

Я.МАРГАСОВА: На одном месте работы. Что касается аниматоров, анимационных всяких проектов, они получают, как мне забавно показалось, по метражу – сколько метров нарисовал.

О.ЖУРАВЛЕВА: По большому счету, конечно, и тут тоже получается – по картинкам, по объему, по конкретному заказу.

Я.МАРГАСОВА: Иллюстратор с опытом работы не менее трех лет в издательском доме получает от 25 тысяч рублей и выше. Гонорар за одну открытку для иллюстратора, если он сам придумал сюжет и отрисовал его и в издательстве утвердили эту открытку, примерно 6 тысяч рублей за штуку.

О.ЖУРАВЛЕВА: Ой, а я знала лично. У меня преподавал рисунок такой достаточно молодой преподаватель, и мы как-то с девочками, готовясь к какому-то празднику, вдруг купили открытки, которые он нарисовал. Мы были так поражены – вот живой ходит Алексей Андреевич, условно говоря, и вот открытка, но мы точно знаем, что это он, там же пишут, кто художник. Мы были покорены.

Я.МАРГАСОВА: У меня есть еще данные по зарплатам, например, для нью-йоркских иллюстраторов.

О.ЖУРАВЛЕВА: Не расстраивай. Я думаю, что не надо. Давай уже к нашим перейдем.

Я.МАРГАСОВА: Ну все-таки. Кипит ЖЖ, кипят всякие другие источники. Средний иллюстратор в Нью-Йорке получает 59 тысяч долларов в год. Я посчитала – это порядка 5 тысяч долларов в месяц.

О.ЖУРАВЛЕВА: Ну, с хирургами и прочими высоко оплачиваемыми докторами это не сравнить, конечно, ни в какой мере. Но, тем не менее, работа творческая, и к ней, естественно, люди приходят творческие. Вот мы сейчас выясним, как эти творческие люди к этой работе, именно к этой специальности пришли.

ТРУДОВАЯ КНИЖКА

О.ЖУРАВЛЕВА: Нам удалось поговорить с несколькими авторами. Авторы, между прочим, совершенно не последние, а просто я бы даже сказала прекрасные. С нами побеседовали: Евгения Нетылкина из города Дзержинского Московской области, у которой стаж работы вообще художественный около 25 лет, и по образованию она архитектор, вот как она пришла в эту область:

Е.НЕТЫЛКИНА: Ну, как правило, в иллюстрацию приходят люди с разных сторон. То есть кто-то приходит из института полиграфического, кто-то из училищ художественных, кто-то, как я, например, из анимации. Таких людей, как я, очень много, потому что аниматоры – это такие люди, которые мало того что могут владеть разными стилями, еще и в состоянии работать под заказчика. А современная иллюстрация – это все-таки работа под заказчика, то есть что хочет получить на выходе художественный редактор либо само издательство. У каждого издательства свои требования, свое лицо, свои заморочки, и под них надо подстраиваться. Не все могут это делать. Ну, я просто после того, как сняла свой фильм первый, оказалась на распутье, потому что в стране мало что снималось, уже было сложно, и пришлось переквалифицироваться в иллюстратора.

О.ЖУРАВЛЕВА: Ну, не в управдома, и то хорошо, я считаю. И сейчас Евгения Викторовна является еще и главным редактором журнала «Союзмультфильм». Другой наш собеседник – человек, которого вы прекрасно знаете, потому что это Игорь Анатольевич Сакуров, книжный иллюстратор из города Ярославля, который иллюстрировал такую всем известную серию книг, как «Приключения Эраста Петровича Фандорина». Как он пришел в иллюстрацию, слушаем его историю.

И.САКУРОВ: Естественно, все мы родом из детства, и мое детство прошло в обнимку с «Библиотекой приключений», известной, наверное, всем любителям книг. И, разумеется, книжки эти были с картинками. Картинки эти я с удовольствием рассматривал, любовался, копировал даже, что-то выжигал на дощечке, тогда это было в традициях. Ну а потом я просто попытался претворить свою детскую мечту в жизнь в дальнейшем. Вот и все.

О.ЖУРАВЛЕВА: Мы тоже сейчас будем выжигать на дощечке, потому что у нас следующая рубрика называется «Доска почета». Дело в том, что есть некоторая несправедливость по отношению к иллюстраторам книжным. Вот рисунки, которые ты знаешь, помнишь, обожаешь… книжку, может, ты любишь именно из-за картинок, но ты помнишь, что это сказки Пушкина, да? А чьи, собственно, картинки, ты ленишься чаще всего узнать. И вот самое интересное – это любимые детские книжки с картинками у людей, которые как раз в этом деле понимают.

ДОСКА ПОЧЕТА

О.ЖУРАВЛЕВА: Мы попросили на эту доску почета каждого из наших собеседников вынести свои любимые книжки. И начинаем мы с Евгении Нетылкиной.

Е.НЕТЫЛКИНА: У меня моим, скажем, самым-самым любимым художником стала, наверное, Евгения Ивановна Стерлигова. То есть если вы знаете, был такой журнал «Костер», и в нем печатались детские рассказы Крапивина, и были вот иллюстрации Евгении Ивановны Стерлиговой. Когда так вот человек возносишь в своем сознании до какого-то божества, честно говоря, потому что смотришь на ее картинки, и в душе так вот что-то зацепляло у ребенка, и спустя много лет я поступила в архитектурный институт, и вот представьте – приходит на рисунок преподаватель – Евгения Ивановна Стерлигова. И тут все, душа переворачивается. Я подружилась с этим человеком, она стала моей учительницей по жизни. Это были еще советские времена – очень плохая была цветная печать. Поэтому в основном больше графики у нас качественно работали в иллюстрациях. И я больше любила графические работы. Верейского, например. Человек, который создавал какие-то невероятные акварели и иллюстрации. Например, набор открыток с его иллюстрациями к «Анне Карениной» были моими любимыми. Хранила до последнего, пока не потеряли или не утащил кто-то.

О.ЖУРАВЛЕВА: Я тоже вспомнила журнал «Костер» и повесть Крапивина «Журавленок и молнии» — кто помнит эту повесть, тот помнит эти иллюстрации, о которых сейчас шла речь и об авторе которых сейчас шла речь. Еще один наш собеседник – это Михаил Владимирович Емельянов, тоже художник, из Москвы, который вспоминает свои любимые книжки с картинками.

М.ЕМЕЛЬЯНОВ: Большинство моих любимых в детстве иллюстраторов я не помню пофамильно. Естественно, у меня, как у всех детей, были книжки Сутеева, они мне очень нравились, довольно рано появилась, правда, в упрощенном советском изложении, Библия с иллюстрациями Дорэ и Каросфельда, у меня были и до сих пор есть книжки – наверное, это был действительной мой любимый детский иллюстратор, правда, он вряд ли был детским иллюстратором – у меня были прижизненные издания Билибина, их хранила моя бабушка и давал мне их в руки очень редко, потому что книги старые, листать их нужно было осторожно. Я очень полюбил эти иллюстрации и люблю их до сих пор. Надо сказать, что в том полиграфическом исполнении они очень сильно отличаются от всех репринтных изданий. Ну вот, наверное, так. Билибин, наверное, все-таки.

О.ЖУРАВЛЕВА: Ну все тут же вспомнили Билибина, Дорэ, все вспомнили эти чудесные издания, в которых гравюра иногда располагалась в середине листа в специальном таком почти что паспарту и покрывалась еще калечкой. У меня в детстве это вызывало полнейший ступор и замирание сердца.

Я.МАРГАСОВА: Мне кажется, что теперь мы всегда будем смотреть на фамилию иллюстраторов.

О.ЖУРАВЛЕВА: Ну это важно, да. И теперь Игорь Сакуров представляет свои любимые книжки.

И.САКУРОВ: «Три мушкетера» с иллюстрациями московского художника Кускова. Как раз то, что я и перерисовывал иногда, восхищаясь этим штрихом совершенно божественным. Потом – иллюстрации к «Острову сокровищ» Брока, потом – иллюстрации к «Последнему из могикан», к «Копям царя Соломона». Гранвиль, конечно, тоже меня восхищал. Это «Путешествие Гулливера». В основном вот эти. Сейчас мне очень нравится Норман Рокуэлл, американский художник. Но это такое недостижимое нечто.

О.ЖУРАВЛЕВА: Недостижимое нечто. Вот так вот.

Я.МАРГАСОВА: Сколько всего вспомнили!

О.ЖУРАВЛЕВА: Прямо да, у нас уже просто заискрило все. Естественно, когда ты вспоминаешь любимые книжки с картинками и уже сам обретаешь какие-то возможности, то возникает вопрос, чего бы тебе самому бы хотелось. И вот, конечно, самое правильное было – спросить у иллюстраторов, что лучше иллюстрировать, от чего действительно получаешь удовольствие. Вот Михаил Емельянов отвечает.

М.ЕМЕЛЬЯНОВ: Сложный вопрос. Потому что в детских книгах не все можно себе позволить, у них есть определенные каноны, определенный язык детской иллюстрации, которым не все можно сказать. Но зато в детских книгах, как правило, наиболее вкусные сюжеты, где можно развернуться, где большой простор для фантазии. Во взрослых книгах вообще мало, редко бывают взрослые книги с большим количеством иллюстраций, разве что подарочные книги. Но подарочные книги хоть я и очень люблю иллюстрировать, это очень редкие заказы. Так что это такой подарок судьбы – подарочная книга. Вот каламбур такой.

О.ЖУРАВЛЕВА: Подарок судьбы, оказывается, не только для того, кому подарили, но и для того, кому досталось с ней работать.

Я.МАРГАСОВА: А вообще ведь, что касается иллюстрации, она есть не только детская, не только газетная. Ты знаешь, я для себя вдруг поняла, что есть особая техническая иллюстрация, есть ботаническая…

О.ЖУРАВЛЕВА: Ты имеешь в виду чертеж? Извини меня, а в кулинарной книге тоже ведь рисовалось очень много, не все ж фотографии.

Я.МАРГАСОВА: Да, постеры, анимационная графика, вот эти все книги по биологии с тычинками, пестиками и точками.

О.ЖУРАВЛЕВА: Но это тоже порой бывает познавательная детская книга. Тут пересечение есть. Хотя, конечно, да. В Российском энциклопедическом словаре тоже есть иллюстрации, там тоже нарисовано. Кстати, раньше биологам полагалось иметь графическое образование, чтобы зарисовывать всевозможные растения. Что любит иллюстрировать Игорь Сакуров, тоже очень интересно.

И.САКУРОВ: Я имею счастливую возможность иллюстрировать произведения Бориса Акунина. Это приключения, это экшн, это очень интересно. Именно приключенческие. Не секрет, что далеко не каждая книжка нуждается в иллюстрировании. Скажем, мне кажется полным нонсенсом иллюстрировать «Братьев Карамазовых». Ну вот какие-то такие классические статичные произведения. То есть там все происходит не на уровне действия, естественно. Пожалуй, это только загрязнять восприятие читателя. Или же придумать какой-то очень свежий ход. А так, какие-то полудетские книжки – опять-таки, я вернусь к «Библиотеке приключений», то, что составляло этот золотой фонд, вот это как раз демонстрация каких-то реалий – культурных, бытовых – тех времен, тех народов, тех ситуаций, это страшно интересно, это вот как раз оно.

О.ЖУРАВЛЕВА: Как раз оно. Это правильный подход. Нужно ли взрослым рисовать иллюстрации? Нужны ли иллюстрации во взрослой книжке? Вот ответ Михаила Емельянова.

М.ЕМЕЛЬЯНОВ: У меня нестандартный взгляд на книги. Я в книжных магазинах беру прежде всего книги с картинками, независимо от того, взрослые они или детские, и смотрю картинки. То есть мне бы, конечно, было приятно читать взрослые книги с иллюстрациями, но мне просто интересно смотреть иллюстрации с точки зрения того, как они сделаны. А так – я когда читаю, мне не нужны иллюстрации. Остальным, наверное, тоже.

О.ЖУРАВЛЕВА: Ну вот мы сейчас спросим у остальных. И что нам ответит Евгения Нетылкина?

Е.НЕТЫЛКИНА: Обязательно. Мне кажется, обязательно. Потому что взрослые – как дети. Я вот люблю с иллюстрациями книги. Как ни странно, я, если будет возможность, я возьму с иллюстрациями. Не знаю, почему. Ну не все, конечно. Есть книги с глубокой философией, с идеей, которую художник, может, не может выразить. Вообще, глаз останавливается в книге, и даже если ты не согласен с тем, что изобразил художник, то есть картина рисуется, то все равно воображение цепляется – не просто так пробежался по тексту. Мне не все нравятся иллюстрации, которые к взрослым книгам делаются. Я считаю, что вообще хорошо, когда они есть.

О.ЖУРАВЛЕВА: Действительно, хорошо. И последние слова об этом Игоря Сакурова – нужны ли взрослые иллюстрации?

И.САКУРОВ: Думаю, что нет. Но, опять-таки, если мы считаем акунинские книжки взрослыми, но все-таки они же для полувзрослых детей скорее всего. Ну, иллюстрации к Джойсу, к «Улиссу» как вы себе представите? Да никак, по-моему. Опять нужен какой-то свежий дизайнерский ход, ну так, только загрязняющий страницы. Нет-нет, вряд ли.

О.ЖУРАВЛЕВА: Вот так мы загрязняем страницы. Пока вы представляете себе хорошие иллюстрации, например, к «Улиссу» Джойса или к еще какой хорошей книге, мы уходим на перерыв на краткие новости. Это программа «Послужной список», посвященная книжным иллюстраторам.

О.ЖУРАВЛЕВА: Программа «Послужной список», в Москве 16:35, мы говорим о книжных иллюстраторах. Уже у нас появились ответы на наш вопрос. Действительно, речь шла о Василии Васильевиче Верещагине. И упоминался эпиграф к его знаменитой картине «Апофеоз войны». Очень многие наши слушатели это знали, но первыми ответили шесть прекрасных дам, я так понимаю, если только Женя это не мужчина. Итак, Ирина – 917 585, Лена – 909 636, Женя – 905 240, Алла – 918 551, Юлия – 916 537, Анна – 905 529. Пожалуйста, не обижайтесь все остальные, которых числом человек сорок, наверное. Книжек всего шесть, к сожалению. Книжку — «Как стать путешественником. Руководство для юного покорителя земель», издательство «Эгмонт» — вы получите у нас в редакции. Те люди, которых я назвала. Те люди, которые написали Рерих, конечно, были в какой-то степени правы, но были приведены четкие абсолютно опознавательные знаки. Рерих много путешествовал, но не как передвижник, прямо скажем, и не с регулярными войсками. И Марк Шагал – тоже неправильно. С Верщагиным разобрались. Продолжаем с нашими художниками разбираться. По этому поводу возник еще один интересный вопрос. Возник вопрос о том, что художник, как бы это сказать, он же тоже читатель, и у него есть любимые какие-то герои. Как хорошо – сидеть и всю жизнь рисовать, условно говоря, какого-нибудь «Карлсона». Вот, кстати, про Карлсона был задан вопрос – кто 30 лет назад иллюстрировал «Карлсона»? У нас тут мнения разошлись. Были разные издания «Карлсона» 30 лет назад. Были с черно-белыми иллюстрациями очень симпатичными, и было такое тоненькое издание «Карлсона», которое полностью соответствовало визуальному ряду мультфильма нашего знаменитого, любимого. И вопрос остался без ответа. Честно говоря, имен не знаю ни того ни другого. Довольно сложно найти – опять же, к разговору о том, что имена мы знаем плохо. А пишет нам Анна и посылает нам грустный смайлик: «Откуда вы взяли 6 тысяч рублей за открытку? Максимум 4», — пишет Анна. Анна, видимо, знает, о чем говорит. Ну, может быть, злые работодатели, давая такую информацию, кого-то пытались обмануть.

Я.МАРГАСОВА: Может, сейчас это просто стоит чуть дешевле, чем раньше. Ты знаешь, кстати я смотрела, пыталась применить к нашему кризисному времени и выяснить спрос на эту профессию в настоящее время. нашла за последний месяц практически на всех основных сайтах с вакансиями порядка 10 всего предложений.

О.ЖУРАВЛЕВА: То есть предложений немного. Но с другой стороны, я вполне допускаю, что когда издательство находит себе качественного автора и с ним уже возникает какой-то контакт, ему можно доверять, его не нужно контролировать на стадии эскиза и проверять, что он там вообще делает, и он понимает, в каких рамках он должен действовать, то, наверное, да, нового иллюстратора редко ищут. Либо, значит, это делаются какие-то мимолетные книжки, которые не обязательно совершенно, чтобы делала одна и та же рука. Так вот, по поводу любимого персонажа мне все-таки удалось задать вопрос Михаилу Емельянову. То есть не мне, конечно, а нашим блистательным сотрудникам, которым отдельное спасибо.

М.ЕМЕЛЬЯНОВ: Это как, наверное, у писателей, у актеров – нелюбимых персонажей нельзя рисовать. То есть текст сначала читается, потом персонажи становятся любимыми, и только тогда их можно рисовать. Причем иногда чтобы начать рисовать, текст читается один раз, откладывается, читается еще раз, и только когда тебе кажется, что ты видишь в этом тексте что-то, чего не видно в нем с первого раза и чего не видят остальные читатели, ты чувствуешь себя вправе начать рисовать. И пока работаешь над книгой, у тебя все ее персонажи любимые. Вот пока я делал греческие мифы, у меня был любимый персонаж Медея. Когда я иллюстрировал Вальтера, у меня был любимый персонаж Жанна д’Арк. А потом переключаешься на следующего, и как-то так…

О.ЖУРАВЛЕВА: Представляешь себе жизнь человека, у которого любимый персонаж Медея. Он, наверное, по-другому смотрит на мир.

Я.МАРГАСОВА: Но все-таки, видишь, от работы к работе выбирают какого-то одного любимого персонажа.

О.ЖУРАВЛЕВА: Ну, ты знаешь, вообще с творчеством это так, наверное, и случается любого композитора или исполнителя спроси, какая там песня любимая – последняя. Или – вот то, что я сейчас делаю, это так гениально, интересно, это вот так вот замечательно и прекрасно, а то, что было раньше… Мне даже в одном из этих интервью было сказано, что не должно нравиться то, что нарисовано давным-давно. То есть это как бы пройденный этап. Это должно нравиться в тот момент, когда ты это делаешь и когда ты это сдаешь. А потом уже это все неважно. Но тут же возник вопрос. Понятно, Михаил говорит, что Медея ему полюбилась или Жанна д’Арк, было найдено какое-то зерно в том, что он делал, хотя в мифах, естественно, кроме Медеи было масса другого народу. Возник сразу же вопрос – а можно ли взять книгу, которая как книга тебе не нравится? Это очень интересно.

Я.МАРГАСОВА: То есть в работу взять?

О.ЖУРАВЛЕВА: Да, взяться за эту книгу иллюстрировать. Вот ответ Игоря Сакурова.

И.САКУРОВ: Да ну взялся бы, конечно. Господи, и неоднократно брался. Работа есть работа. Не все в ней звездно и замечательно.

О.ЖУРАВЛЕВА: Вопрос совершенно очевидный и скорее уже относится к расценкам на работу, потому что понятно, что если тебе предлагают работу… Есть еще один момент: лучше взяться за работу с этим издательством, даже если тебе она не нравится, с тем, чтобы потом это издательство, зная, как ты работаешь, предложило то, что доставит тебе большое удовольствие. Есть метод, как, собственно, полюбить эту книгу. Ну вот Евгения Нетылкина рассказывает про книгу, которая не нравится, о том, можно ли с ней работать.

Е.НЕТЫЛКИНА: У меня был один такой момент, как ни странно, с книгой Успенского. Мне предложили проиллюстрировать его „Про Веру и Анфису“, мою очень любимую книжку. Я приехала в Москву, и мне дают рукопись – „Следствие ведут колобки“. Я немного в шоке. Вот „Колобки“ мне не нравились, просто не нравились. Но мне отказаться было невозможно. Успенского каждый день не предлагают. Ну, я, естественно, стала читать. Была одна глава, которую я рисовать просто не могла. Там про какого-то ужасного истребителя кошек, который делал шапки, про жуткого совершенно человека, и я просто не могла рисовать. Не знаю, было ли смешно это детям, но, по-моему, в других изданиях этой главы уже нету. Ну и деваться-то некуда.

О.ЖУРАВЛЕВА: Рисуешь-рисуешь. Даже не рисуется, а все равно рисуешь. Ужас какой.

Я.МАРГАСОВА: Что делать, это как раз работа.

О.ЖУРАВЛЕВА: Да, это всего лишь работа. Мы напоминаем наш номер – 363 36 59. И, честно говоря, нам бы хотелось от вас услышать, может, историю про свою любимую книжку с картинками. Вот мы сейчас вспоминали – столько удовольствия. Я помню „Сказки“ Пушкина, которые были потрясающие совершенно, хотя и черно-белые, но это было совершенно неважно.

Я.МАРГАСОВА: У меня был цветной „Конек-Горбунок“, огромного размера книга.

О.ЖУРАВЛЕВА: У меня была еще, я помню, потрясающая совершенно книжка – „Сказки“ Шарля Перро. Их там было-то штуки четыре, но это было такой дивной красоты, просто такой нечеловеческой! А еще я помню, что в „Сказках“ Бажова была исключительной красоты цветная. Там все были черно-белые, и мало-мало цветных – опять же, полиграфические проблемы. Были вставочки такие с другого качества бумагой, где были цветные иллюстрации. Их было штуки четыре на всю книжку. И там была девица Золотой Волос, которая сидит среди этих полудрагоценных камней, и ее золотые волосы мокнут в воде. Я часами на нее смотрела. Я уже сами сказки перечитывала по многу раз только из-за этого невероятного совершенно удовольствия. Вот, может, вы расскажете нам такую историю. Было бы очень интересно. Потому что книжный иллюстратор – это какой-то особенный человек. Если он попадает в волну, то это здорово.

Я.МАРГАСОВА: Ну это человек, который как минимум точку дает для того, чтобы ты начал как-то воображать.

О.ЖУРАВЛЕВА: Да. 363 36 59 – ваша любимая книжка с картинками. Алло, здравствуйте. Слушаем вас.

СЛУШАТЕЛЬ: Здравствуйте. Меня зовут Света. Я хочу рассказать историю – может, кому-то это покажется интересным. У нас известный род. У нас есть ноты, это где-то 17-й век.

О.ЖУРАВЛЕВА: Да что вы! Они что, с каким-то оформлением?

СЛУШАТЕЛЬ: Да. И вот я поэтому хотела рассказать. Сейчас таких нот нету. Они с тиснением были, там произведения Моцарта, Шуберта были, то есть классические.

О.ЖУРАВЛЕВА: И обязательно картинка.

СЛУШАТЕЛЬ: Да там не то что картинка – там даже графика, иллюстрация, картинка. Все вместе. Такого сейчас даже нет. Там было такое напыление цветное на каких-то определенных произведениях. И это считалось произведение, которое выделяет…

О.ЖУРАВЛЕВА: Ну вы берегите эти ноты, господи. Это же потрясающе.

СЛУШАТЕЛЬ: Да, но мне жалко, что сейчас… Вот моя бабушка смеется над современными нотами.

О.ЖУРАВЛЕВА: Ну да, они очень функциональны.

СЛУШАТЕЛЬ: Дело в том, что в музыкальных школах таких нот нет, и когда я преподавателю показала, он спросил, можно ли перексерить. Я говорю – нет, это наша реликвия.

Я.МАРГАСОВА: Конечно.

СЛУШАТЕЛЬ: Просто, мне кажется, что если бы сейчас сделали такие ноты с такими иллюстрациями, то музыкальная школа была бы немножко более духовной.

О.ЖУРАВЛЕВА: Спасибо большое. Кстати, детям бы заниматься стало гораздо веселей.

Я.МАРГАСОВА: Вот тут спорный вопрос. Потому что я когда-то купила детский альбом Чайковского – как раз он был весь в иллюстрациях. Но что меня поразило и не совсем приятно удивило, это то, что для того, чтобы детям было легче разбирать эти ноты, еще были и слова придуманы – с дефисами, с переносами. Были, с одной стороны, иллюстрации – это было очень необычно, даже для детских нот, но вот эти слова меня совершенно потрясли.

О.ЖУРАВЛЕВА: Может, там были слова? Может, мы чего-то не понимаем? Слова, которые напевал Чайковский. Не знаю. Давай еще про книжку с картинками. 363 36 59. Алло, здравствуйте.

СЛУШАТЕЛЬ: Алло, добрый день. Меня зовут Елена. Вы знаете, мне в жизни так повезло – я знала Ореста Верейского, моя бабушка дружила. И у меня даже есть дарственные книги. Помните, он первым иллюстрировал „Тихий Дон“? и сейчас есть такой Борис Диодоров, тоже знаменитый художник. Вот я тоже была дружна с Кариной Филипповой, с его женой, у меня тоже от них дарственные книжки. И вот эти два имени просто хочется упомянуть в вашей передаче.

О.ЖУРАВЛЕВА: Спасибо большое.

СЛУШАТЕЛЬ: Всего доброго.

О.ЖУРАВЛЕВА: До свидания. Я, кстати, еще хотела сказать – у нас тоже была в доме книжка с дарственной надписью, и даже не одна, от Федора Лемкуля, который тоже был знаком с моим прадедом и очень дружен. Была книга стихов Хармса, что вообще редкость, был Михалков с его иллюстрациями, и еще в сказках народов мира были иллюстрации Лемкуля. То есть у меня прямо даже был такой выбор из разных книг. Ну что, еще один звонок? Или перейдем к плохому?

Я.МАРГАСОВА: Ты знаешь, к плохому сейчас не перейдем. Потому что я вспомнила сейчас очень хорошее. Дело в том, что я прошлом году была в Армении и посетила резиденцию их патриарха.

О.ЖУРАВЛЕВА: Католикоса.

Я.МАРГАСОВА: Да, и мы были в музее, в котором были собраны все библии, наряды их. И ты знаешь, что меня потрясло? Там были библии, которые были абсолютно насыщены яркими, цветными иллюстрациями. Это библии 13-го века. Нам рассказывали, как делали эти краски – из минералов специальных, из специальных насекомых. И краски не выцветают. Вот уже 21-й век.

О.ЖУРАВЛЕВА: Да, меня тоже всегда поражало.

Я.МАРГАСОВА: Они даже без особых температурных режимов там хранятся – просто за стеклом.

О.ЖУРАВЛЕВА: Я всегда смотрю в музеях – если у вас будет возможность зайти в отдел древних рукописей, древних книг священных, там исключительно это все видно, во-первых, как это все сделано, как буквицы рисовались, как рисовались эти заставочки, как это все… И яркость невероятная. И, кстати, может, свойственна армянской церкви вообще такая жизнерадостность оформления. Потому что, например, в городе Львове одна из самых древних церквей – армянская, и она просто вся насыщена такими цветами, там нет живого места на стене, чтобы там не было чего-то такого нарисовано. Но это тоже цветовое восприятие, конечно. Это особенность темперамента, наверное, или что-то в этом роде. Давай все-таки мы поговорим о том, что беспокоит родителей. Потому что иллюстрация – это в первую очередь детская книга. Мы уже выяснили, что дети – это важно.

Я.МАРГАСОВА: И воображение.

О.ЖУРАВЛЕВА: Ну, воображение воображением, а ведь маленькие дети начинают книжки читать именно с картинок.

О.ЖУРАВЛЕВА: И вот здесь родители наталкиваются на книжки, в которых картинки вредные.

ВЫГОВОР С ЗАНЕСЕНИЕМ

О.ЖУРАВЛЕВА: Сначала я зашла издалека, можно так сказать. И сначала мы даем ответ на вопрос, который звучит так – а что такое брак в иллюстрации? Вот что такое плохая иллюстрация? Игорь Сакуров.

И.САКУРОВ: Мне кажется, радуга с неправильной последовательностью цветов в книжке для маленьких – это просто преступление. Наверное, все-таки ответственность должна быть. И, конечно, каждый художник в душе формалист, он хотел бы опробовать какие-то свои свежие ходы, но все-таки если ты рисуешь для детишек, уж, наверное, изволь. Мне вот как-то доводилось столкнуться с тем, что мой приятель – ну, зарапортовался человек и случайно совершенно нарисовал у пони раздвоенные копытцы, а там была детская игра – на пони ездил рыцарь, очень много было этих пони, и все с раздвоенными копытцами. Нам пришлось поправить. Мы не могли все-таки пустить эти картинки в печать. Как правило, есть художественный редактор. Это очень такой глазастый человек, который сидит над художником в издательстве, который контролирует все измышления художника. Стараются отлавливать брак. Конечно, бывает, что-то пролезает.

Я.МАРГАСОВА: Глаз да глаз.

О.ЖУРАВЛЕВА: Ну вообще, я говорю, что когда ты взрослый и не соображаешь таких вот вещей, ты просто смотришь, насколько они яркие, насколько их много, картинок. Маленькому ребенку в подарок покупаешь, не думая. А вот когда ты сидишь с маленьким ребенком и читаешь, ты ему сначала вслух произносишь, потом показываешь картинку, и тут начинается интересное. Потому что это первый раз за двадцать лет, когда ты наконец уткнулся в этот рисунок серьезно.

Я.МАРГАСОВА: И увидел пони, например.

О.ЖУРАВЛЕВА: И увидел пони, у которого копытца, как у козочки. И начинается у тебя сдвиг сознания. Что такое брак, нехорошая иллюстрация, отвечает Михаил Емельянов.

М.ЕМЕЛЬЯНОВ: Брак – это когда в книжном магазине человек берет эту книжку, открывает, смотрит и ставит обратно, даже не полистав. Это бывает довольно часто. Чаще, чем хотелось бы. Стараешься-стараешься, а потом даже сам берешь эту книжку в руки и чувствуешь, что получилось что-то совсем не то, что надо было делать все не так и с самого начала идти другим путем.

О.ЖУРАВЛЕВА: Но это более такой, я бы сказала, эстетический подход – берешь книжку, а она не играет. А иногда, я вот Яне уже рассказывала, бывает такая история, когда картинка просто расходится с текстом. То есть явно невнимательно. Что неправильно нарисовал художник. Вот такое тоже случается. Но Евгения Нетылкина как раз работает с детьми и с книжками для достаточно маленьких детей. Поэтому для нее вопрос ошибок всевозможных иллюстративных очень серьезно.

Е.НЕТЫЛКИНА: Ой, вот это общая беда. Вы знаете, вот если зайти в магазин, – бывает, я себе такой мазохизм позволяю – захожу в „Детский мир“ или куда-то, где огромное число детских книг, и вот обложки хорошие все, заглядываешь внутрь, и там иногда бывает ужас вообще что. Во-первых, вы говорите, расходится. Это значит, что предварительно книга не была сделана специально под этот текст, под этот макет, не были специально нарисованы иллюстрации. То есть чем сейчас занимаются издательства? Они тоже просто выживают и просто берут уже готовые иллюстрации к другому изданию, издававшемуся год, два, три назад, и они просто их перемонтируют и не всегда попадают с картинками, то есть они подбирают картинки к тексту из других книжек. Вплоть до этого. Или вы имеете в виду, что, допустим, идет книжка, и иллюстрация стоит не в том месте, где текст, это недоработка художественного редактора в чистом виде. Вот я беру текст большой книги – того же Толкиена – у меня 17 иллюстраций, и я четко просчитываю по страницам, чтобы ритм был в книге. И я четко рисую иллюстрацию к тому месту, где шел текст. Потому что совершенно не интересно – прочитал, потом через пять страниц картинка. А если современные детские в массе своей, в некоторых даже нет оформления. То есть заказываются художнику бабочки, картиночки, то-то и то-то… Понимаете, то есть художник просто сидит и рисует, не привязываясь к макету. А потом они берут у него эту картинку и ставят, ставят, ставят. Уж куда поставят.

О.ЖУРАВЛЕВА: Не покупайте плохие детские книжки.

Я.МАРГАСОВА: Я, кстати, помню, в детстве мне очень не нравилось, когда читаешь книгу свою детскую, а все картинки в середине книги просто одной пачкой вставлены.

О.ЖУРАВЛЕВА: Да, вот это я тоже жутко не любила в детстве.

Я.МАРГАСОВА: Меня так это расстраивало всегда.

О.ЖУРАВЛЕВА: Потому что все-таки именно ритм, специальная последовательность, сейчас тем более полиграфически, технически это все можно решить, может, с гораздо меньшими затратами. И поэтому очень всегда меня в детстве расстраивало – у меня была „Хрестоматия для самых маленьких“, где на газетной бумаге стишки, потешки, все подряд, а потом такая врезка картинок. Кстати, еще об одной книге – вот Зоя пишет: „Моя самая любимая книжка – „Сказки“ Шарля Перро с картинками Булатова“. Я думаю, что там тоже красивая принцесса. Может, это даже та книжка, о которой я думаю. Ну а резюмируя историю про ошибки и несостыковки, про полувзрослые книги, с которыми работает Игорь Сакуров, тоже про ошибки несколько слов.

И.САКУРОВ: Можно, конечно, и проворонить что-то. Ведь в книге, скажем, описание персонажа не всегда дано на одной странице. Какая-то черточка может быть упомянута потом. Мне случалось, да, рисовать – надо с бородой, а я без бороды рисую. Поскольку поклонники Бориса Акунина имеют форум и на форуме есть у них раздел „Плюшки“, они, в общем-то, ищут плюшки не только в тексте, но и в картинках. Мне пеняли, что где-то без усов, где-то без бороды. Но я вообще-то стараюсь сидеть и делать выписки повнимательнее. В зависимости от произведения. Например, с Эрастом Петровичем у меня взаимоотношения какие-то более подробные, а, скажем, другие проекты – вот то, что сейчас идет, „Смерть на брудершафт“, там вроде как-то побыстрее идет. Не знаю. По-разному. В зависимости от текста и в зависимости от нагруженности иллюстрации, насколько я ее предполагаю загрузить подробностями.

О.ЖУРАВЛЕВА: Всех спрашивали о том, сколько рисуется картинок всего и сколько выходит на гора.

Я.МАРГАСОВА: Да, вот это очень интересно.

О.ЖУРАВЛЕВА: Так оказывается, это все очень просто – рисуется ровно столько картинок, сколько будет опубликовано. Никто просто так в стол не работает. Эскизы – да, а вот готовая работа…

Я.МАРГАСОВА: А как понять пропорцию все-таки?

О.ЖУРАВЛЕВА: Это все рассчитывается. Если, условно, должно быть пять листов, автору заказали два по количеству знаков, и плюс остальное – картинки. Все это распланируется, все это расставляется и так далее. Это как бы в идеальном формате. Либо, соответственно, как на Толкиена – должно было быть конкретное количество картинок. Лишние бывают крайне редко. Только в случае, если отказались от такого-то проекта, перенесли что-то на другой проект, там что-то не подошло. А вообще, оказывается, не то что художник приносит 50 работ и из них три выбирают. Нет, такого не бывает. Потому что это все-таки работа достаточно серьезная, тонкая, там очень многие вещи нужно и прорисовывать, и проделать. Это не просто так, не просто росчерком. А вот упоминание о форуме акунистов, скажем так… Я, например, помню, что у меня всегда была заинтересованность в иллюстрациях к Дюма тому же самому – дело в том, что у Дюма в „Трех мушкетерах“ госпожа Бонасье один раз опускает белокурую голову, а другой раз она брюнетка. А про то, что она покрасилась, нигде не говорится. И я думаю, какая же была проблема для иллюстратора выбрать цвет волос. Ну, наверное, она была шатенка, то есть она была частично белокурая, частично темноволосая. Но тут уже не ошибка художника. Тут уже некоторая гафа у товарища Дюма. Хотя, с другой стороны, может, он что-то имел в виду. Может, это какие-то тайные знаки, в которых мы просто ничего не понимаем. Но тем не менее, вот обратная связь – это очень интересно со зрителями твоих работ – она отсутствует практически полностью. Она отсутствует, потому что я спросила у Михаила Емельянова, интересно ли ему, как дети воспринимают. Он мне дал ответ, но таких вот настоящих исследований – по детским садам, трам-пам-пам, не удалось провести, даже когда в какой-то момент люди пытались это сделать.

М.ЕМЕЛЬЯНОВ: Дети реагируют не всегда так, как мне бы хотелось. У меня часто бывает так, что детей эти картинки мало трогают, точнее, трогают меньше, чем я старался, чтобы трогали. Есть предвзятая аудитория – мои дети, которые смотрят потом книгу, но им интересно, потому что они видели, как эти картинки создавались, а теперь они их видят в книге. Я стараюсь вообще поменьше всех слушать, когда работаю. Слушаю только тогда, когда доделал.

О.ЖУРАВЛЕВА: Вот так. А так, чтобы ходить по детским садам и всем предлагать фокус-группы, такого, конечно, не происходит.

Я.МАРГАСОВА: Надо учитывать каким-то образом особенности детского восприятия.

О.ЖУРАВЛЕВА: Ну вот Евгении Нетылкиной удалось поработать в школе, то есть она работала в школе и параллельно занималась иллюстрацией. Она приносила в школу книги, и ей действительно было очень интересно, как разного возраста дети начинают реагировать, как они в кружке лепки начинают лепить этих персонажей, потому что они им страшно понравились. Там, конечно, это важно было. И, наверное, многое дало. Но теперь мы подкрались к самому интересному.

ТРИ ГЛУПЫХ ВОПРОСА

О.ЖУРАВЛЕВА: Абсолютно идиотский вопрос – для чего нужны картинки? Ну, хотя бы не для самых маленьких, не для тех, кто не умеет читать, а в принципе – для чего? Михаил Емельянов, подробно и сознательно.

М.ЕМЕЛЬЯНОВ: Картинки в книге даже во взрослой, а в детской тем более, хороши не своим точным соответствием тексту, не информативностью (ну, бывают редкие случаи – исторические книги, серьезные исторические романы, где все иллюстрации должны соответствовать известной нам на данный момент исторической правде, чтобы по ним можно было так же, как по тексту, иметь какую-то историческую информацию, но это редко). В основном иллюстрации к художественной литературе должны передавать настроение, причем даже не настроение автора, а настроение иллюстратора как читателя, как любящего читателя. То есть это все равно что взять книгу, ее почитать, а потом дать ее знакомому, но перед тем как дать, долго ему рассказывать – возьми почитай, отличная книга, не пожалеешь. Вот иллюстратор делает примерно то же самое, только в картинках, чтобы человек полистал в магазине книгу и понял, что это отличная книга, не пожалеет, надо взять и почитать. Даже если это знакомый текст, человек может полистать картинки и подумать: может, я чего-нибудь в этом тексте не знаю, раз мне не казалось, что там есть вот это, вот это и вот это.

О.ЖУРАВЛЕВА: К сожалению, три вопроса нам не удается осветить. И тогда самый последний вопрос, который меня страшно волновал. Читаете ли вы всю книгу целиком? – спросила я все того же Михаила. Это важно.

М.ЕМЕЛЬЯНОВ: Не всегда. Иногда, когда была поточная работа с некоторыми издательствами, которые выпускают много тонн этих книг, там просто много названий в год, много названий в месяц даже выходит такой карманной литературы, но там иллюстрации только на обложку бывают. И гуманные издатели не заставляли читать все книги, тем более что литература там часто бывала такая, что читать по несколько книг таких в месяц бывало вредно для здоровья. Присылали просто аннотацию к сюжету и пожелания и более или менее развернутый эпизод, который хотели, чтобы был проиллюстрирован на обложке. Таким образом, можно было обойтись неполным прочтением книги. Но это только с такой, как мы ее называли, одноразовой литературой. Книгу, которая серьезно стоит на полке, обязательно читать полностью.

О.ЖУРАВЛЕВА: И финал-апофеоз от Григория: „У моего сына была детская азбука. Там на букву „Б“ был нарисован гриб и написано „Боровик“. Сын долго потом говорил – „бибок“ вместо „грибок“. Внимание, товарищи иллюстраторы, особенно „Азбуки“, это важно! На этом мы заканчиваем программу „Послужной список“. Ее вели Яна Маргасова, газета „Труд“, и Ольга Журавлева. Всем спасибо.

Я.МАРГАСОВА: Всего доброго.

О.ЖУРАВЛЕВА: До свидания.

Время выхода в эфир: 16 МАЯ 2009, 16:08

Ольга Журавлева - журналист "Эха Москвы"

Яна Маргасова - ведущая "Эхо Москвы"

Художник Игорь Сакуров: «С Борисом Акуниным я познакомился по Интернету»

Ярославец иллюстрирует повести и романы известного писателя

Сейчас в книжных магазинах книга Бориса Акунина «Смерть на брудершафт» - одна из самых продаваемых. Две повести - «Дети луны» и «Летающий слон» - проиллюстрировал ярославец Игорь Сакуров. Корреспондент «КП» побывал в мастерской мастера.

Знакомство Сакурова с Борисом Акуниным было вполне современным - через Интернет. «Почему бы не попытать счастья?» – подумал художник и послал на мыло известному писателю несколько иллюстраций к книге «Смерть Ахиллеса». Ответ пришел сразу. Кликнув мышкой на конверт, Игорь понял: вот он шанс, который судьба дает раз в жизни, и упустить его никак нельзя. Вживую они увидели друг друга спустя несколько месяцев – в Москве у памятника Грибоедову на Чистых прудах.

- Где же ваш ярославский акцент? – первым делом поинтересовался у Сакурова Григорий Чхартишвили (настоящее имя Акунина) и широко улыбнулся. А потом они долго беседовали в столичном ресторане «Сырная дырка». Говорили по делу - о главном сыщике всех времен и народов (после Эркюля Пуаро и Шерлока Холмса, конечно) - господине Фандорине.

- Акунин видел сыщика несколько иначе, чем я, - Игорь Сакуров достал с полки в своем кабинете календарь с изображением темноволосого красавца в старинной военной форме. – Я же ассоциировал Фандорина с актером, который исполнял роль шофера в фильме «Всадник по имени смерть». От него, кстати, некоторые черты в нынешнем сыщике все же остались. Все иллюстрации художника к фандоринской серии – результат погружения в историю. Игорь досконально изучал быт XIX века.

– Рисование – последняя стадия моей работы. Основное время уходит на сбор материала, – поделился секретами художник. – Чтобы иллюстрация достоверно отражала эпоху, надо вникать в сюжете в каждую мелочь: кто где стоит, во что одет, какое время суток и многое другое. Эти нюансы нужно прорисовать на бумаге. Поэтому без помощи специалистов никуда. В этом смысле родной город для художника - кладезь артефактов. В Ярославском педуниверситете он изучал особенности русского языка дореволюционного периода. Так, в отчестве героя романа «Азазель» Ксаверия Феофилактовича читатель видит не обычную «Ф» а изгибистую букву «фита». В Волковском театре Сакуров изучал детали старинных туалетов вплоть до пуговиц. Воссоздать интерьер комнат помогли в музеях истории города и «Музыка и время». Грамотно нарисовать «лошадиную экипировку» - на конно-каретном дворе.

Многих персонажей детективной серии художник рисовал с ярославцев. Так появился образ профессора Лебрена из романа «Нефритовые четки». Нужный типаж Сакуров встретил возле одного из магазинчиков на улице Чайковского. На предложение сфотографироваться (рисунок художник делает с фотографии) для книги худощавый мужичок заупрямился. Сказал, что не причесан. Но уже через минуту сдался под напористостью Игоря Анатольевича. Анисия Тюльпанова из романа «Особые поручения» художник увидел в бывшем однокласснике дочери. Небольшой рост, темные волосы, слегка оттопыренные уши… Именно тот, кого он так долго искал. Готовую иллюстрацию Сакуров отправляет писателю по электронной почте. Иногда тот дает ответные указания, что и где перерисовать. И всегда очень кратко.

- Он очень ценит чужой труд, - говорит Игорь об Акунине. – Если иллюстрация не идет на обложку, то обязательно встанет в текст. Так было с «Азазелью». А главное, с этим человеком легко работать. Кстати, сейчас художник трудится уже над шестым романом Бориса Акунина– «Коронация». Ярославский художник Игорь Сакуров проиллюстрировал четыре романа Бориса Акунина

Страница 4 из 5