О сладких булочках и горьком хлебе

Иллюстратор Акунина, Каверина и Хемингуэя мечтает поработать над «Мастером и Маргаритой» и открывает для себя Санкт-Петербург

Завершился Год литературы. Побеседовать о прочитанном корреспондент «Русской планеты» отправилась к Игорю Сакурову, художнику-иллюстратору современной беллетристики, русской и зарубежной классики. Он украсил своими работами издания Александра Пушкина и Сергея Есенина, Вениамина Каверина, Клода Фаррера, Эрнеста Хемингуэя и других. Но большинству любителей чтения ярославский художник известен как иллюстратор серии романов, повестей и рассказов о сыщике Эрасте Петровиче Фандорине.

– Игорь Анатольевич, не буду нарушать журналистскую традицию, и для начала спрошу про работу с Борисом Акуниным. Она продолжается?

– Да. В этом году мы отметили 10 лет с начала нашего сотрудничества, с тех пор, как Григорий Шалвович Чхартишвили, он же Борис Акунин, ответил на мое письмо по электронной почте. За это время проиллюстрированы все повести, рассказы и романы об Эрасте Фандорине, серия «Роман-кино» об Алексее Романове, три документальных и два художественных тома «Истории государства Российского». Сейчас мы с Григорием Шалвовичем работаем над художественной частью третьего тома «Истории государства Российского», долгожданной для многих. Документальный том «От Ивана III до Бориса Годунова» вышел осенью уходящего 2015-го, а художественная часть выйдет в свет в марте наступающего 2016 года. Поэтому интригу раскрывать и «спойлеры» писать пока рано. Единственное, что могу сказать — это по-прежнему истории о представителях того же самого  рода, с родимым пятном на лбу, живущих в разные времена в России. Я сам с замиранием сердца всегда жду нового текста, когда становлюсь его первым читателем. Точнее, вторым, после Эрики Эрнестовны, супруги Григория Шалвовича. Так что терпение нам в помощь — всему свое время!

– Если говорить о времени, то когда же мы узнаем, наконец, как по-настоящему закончил жизнь Эраст Петрович Фандорин и кто же такая Елизавета Анатольевна, бабушка Николаса?

– Если все пойдет своим чередом, то в 2018 году, когда издательство «Захаров» запланировало выпустить последний том «фандорианы». А у автора спрашивать бесполезно, он очень организован и строг, напоминает мне чеховского героя в исполнении Владимира Высоцкого из фильма «Плохой хороший человек». Григорий Шалвович мне даже свою мистификацию с Брусникиным не раскрыл, что уж тут о гибели Фандорина говорить.

– А если говорить в целом об иллюстрации? Каким жанрам, произведениям она необходима, а какие тексты в визуальном сопровождении не нуждаются?

– На мой взгляд, иллюстрации нужны для детской литературы, для приключенческой — там, где динамичное, развивающееся действие. Такой стала для меня «фандоринская» серия, роман Вениамина Каверина «Два капитана», сборник рассказов Эрнеста Хемингуэя «Старик и море», вышедший в издательстве «Детская литература» в 2003 году. Если говорить о психологической прозе — о произведениях Достоевского, Улицкой — иллюстрации не то чтобы не нужны… Скорее, я пока не понимаю, как к ним подступиться. Хотя Достоевский и был интересно иллюстрирован Дементием Шмариновым, Мстиславом Добужинским.

– Может быть, потому, что названные вами художники и Федор Михайлович Достоевский объединены одним городом?

– Да, возможно. Я сам понял и полюбил Санкт-Петербург в уходящем 2015 году, когда месяц учился на курсах повышения квалификации в институте им. Ильи Репина. Специально туда поехал, записался на курсы, привез в Ярославль много этюдов с натуры. Раньше Санкт-Петербург не был мне близок, а теперь стал. Так что все может быть, и иллюстрации к Достоевскому — тоже!

– Скажите, пожалуйста, какой была ваша первая изданная книга?

– Это были повести Клода Фаррера «Корсар» и «Покоритель джунглей», вышедшие в свет в Ярославле, в издательстве Михаила Китайнера в 1993 году. Мне было 29 лет, я учился в Московском полиграфическом институте. Конечно, сейчас эта моя работа кажется мне наивной, технологически несовершенной. Да просто неуклюжие рисунки! Но что делать, Интернета тогда не было. И чтобы придать историческую достоверность «картинкам из жизни пиратов», а затем и следующим работам, приходилось часами просиживать в Ярославской областной библиотеке имени Некрасова. Галина Павловна Федюк, заведующая редким фондом, очень помогала мне в те «внесетевые» времена. А сейчас Google — лучший друг иллюстратора. Это упрощает и ускоряет работу, конечно.

– И не мешает?

– Смотря в чем. Современная иллюстрация утонула в деталях, которые художники черпают из Интернета, это многие отмечают. И сейчас лаконичные иллюстрации в стиле шестидесятых годов прошлого века, известные и любимые многими по изданиям той же русской классики, вряд ли будут приняты издателями. Немодно это сегодня.

– Но детали подтверждают историческую достоверность — разве это плохо? Познавательно для молодых людей, для детей, например!

– Возможно. Но если художник будет брать на себя еще и просветительскую функцию, то это ко многому обязывает. Что касается достоверности, то мне запомнился отзыв нашего исторического консультанта «фандоринской» серии Михаила Черейского после выхода в свет книги «Смерть Ахиллеса»: «Чудовищные шашки, дикие погоны и совершенно безумный поезд, но в целом — хорошо!» Или, скажем, после издания повести «Князь Клюква» сразу исторические реконструкторы мне начали пенять — не те доспехи у вас на герое, не той эпохи! Помню, как я мучился над созданием иллюстрации «исчезающего» водопада в романе «Сокол и Ласточка» — просто не понимал, как он работает! Но автор настоял, что водопад обязательно должен быть нарисован, браковал одну картинку за другой, пока не увидел совпадение со своим замыслом и текстовым описанием технологии. А если говорить о детях, о детской литературе, то познавательной и полезной для юношей, обдумывающих житье, на мой взгляд, будет иллюстрированная мною научно-популярная энциклопедия «Дуэли» — судьбы великих людей России в серии «История России». Там все достоверно.

– Что вам помогает в работе над книгой?

– Помогают люди, впечатления и смена деятельности. Люди — это моя семья, супруга Ольга и дочь Ксения, мои натурщицы и типажи для героинь литературных произведений. Это мой друг, художник Михаил Душин, который, когда я не укладываюсь в сроки, рисует за меня концовки, заставки. Впечатления — это, например, путешествия. Из Италии, из местечка близ Венеции я привез визуальные образы фандоринского слуги Масы, злодея Пыжова из повести «Азазель». Прототип круглощекого японца на самом деле китаец, продавец  из сувенирного магазинчика. Смена деятельности — живопись как таковая, этюды, портреты. Для меня эталон портретиста — Валентин Серов. Еще чтение художественной прозы, совсем другой, отличной от той, которая в данный момент иллюстрируется.

– Что вы читаете сейчас, когда работаете над «Историей государства Российского»?

– «Лестницу Якова», новый роман Людмилы Улицкой. Честно говоря, пропускаю письма Якова. Автору лучше удается описание быта, все его детали, понятные нашим современникам. «Средний пол» Джеффри Евгенидиса. А также книга о Михаиле Врубеле из серии «ЖЗЛ».

– Над какой книгой было работать труднее всего?

– Над последней изданной книгой серии об Эрасте Фандорине, куда входят две повести и роман «Планета Вода». Она вышла в свет в апреле 2015 года, а работать над иллюстрациями я начал в январе. И как раз в это время сломал руку, правую, рабочую. К счастью, мне вовремя сделали операцию, поэтому все успел в срок. Хотя начинал работать сломанной рукой.

–  Да уж, хорошо, что операция удачно прошла… Перефразируя известную цитату, эта рука — кого надо рука! А «легкие» книги у вас были?

– Нет, не было. Каждая книга — как сладкая булочка в начале работы над ней и горьковатый хлеб — в конце.

– Игорь Анатольевич, сердечно благодарю вас за искренность! И не могу удержаться от вопроса о книге, которую вы мечтаете проиллюстрировать…

– «Мастер и Маргарита» Михаила Булгакова, например. Роман большой, сложный, многоплановый, его просто так, для удовольствия, не отрисовать. Так что жду заказа от издателей!

Источник